Моя Арктика: живопись, стихи, песни, проза

(...)

(б.а., 20*20 см, 2011)
См. страницы "Южная тематика"...

Украинский Джек Лондон – так сказано о писателе Николае Трублаини (от имени редактора новой серии «Українська дитяча класика») в предисловии к переизданной недавно книге «Лахтак». Красивое сравнение, уважительное, заставляющее обратить внимание на талантливого автора и его наследие. Впрочем, о Трублаини многие знают благодаря чудесным книгам, написанным для детей, экранизациям. Помните фильм «Юнга со шхуны «Колумб»?

За свою короткую творческую жизнь Трублаини написал более трех десятков книг. (На некоторых интернет-сайтах можно увидеть полный список, а то и загрузить для чтения «Глубинный путь» и многое другое). Меня же в биографии писателя, не раз побывавшего в Арктике, заинтересовало вот что.

В 1928-1929 годах, устроившись котельным дневальным на линейный ледокол (ледорез) «Литке», он участвовал в походе из Владивостока на остров Врангеля, и был награждён редким нагрудным знаком «За врангельский поход на «Литке» в 1929 г.» Через полустолетие после путешествий Трублаини, в том числе, и на о.Врангеля, современники увековечили его имя в названии одной из улиц Киева, моего родного города, откуда я тоже, однажды, уезжал … на о. Врангеля. Чем не сюжет для мини-рассказа?

Не найдя в киевском интернет-просторе достойного изображения улицы Трублаини, я отправился на её поиски, прихватив с собой альбом для зарисовок и краски. Судя по карте, нужная точка находилась где-то на окраине, за аэропортом «Киев», вблизи кольцевой дороги. Путь от моего дома не близкий. Но туда ходили маршрутки и я никуда не торопился. Стоял светлый декабрьский день. Деревья и прошлогодние травы покрылись инеем, вплетающим свои кружева в сизо-синее пространство неба и земли. Стараясь слиться с пейзажем зимнего города и найти несколько нужных точек для зарисовок, я решил пройтись по окрестностям и выйти на улицу Трублаини. Но ошибся в расстояниях, недооценил коварство пронизывающего зимнего ветра, столь напоминающего морской ветер о.Врангеля. Поэтому, пришлось воспользоваться такси. К моему удовольствию шофер хорошо знал улицу Трублаини, и совсем скоро мы оказались на месте, невольно сбавили ход, подпрыгивая на многочисленных выбоинах.

Что сказать: обычная улица, похожая на окраинные улицы больших городов, проходящая, как всегда через «вечную» промзону, где одноэтажные-двухэтажные домики как бы останавливают время внутри эпохи мощных индустриальных перемен, живут, выживают на фоне сереющих в отдалении высоток. И так и осталась бы искомая улица  обычной «Пролетарской», в 1970-х и теперь, если бы не переименовали её в честь хорошего человека.

Холодно, почти как на Севере. Поземка рисует снежные змеи на чернеющем асфальте, оживляя пустынный пейзаж. Вдоль улицы, вместе со мной, шагают надписи, выполненные на двух языках – примета революционизирующей эпохи: «ул.Николая Трублаини», «вул.Миколи Трублаїні», «вул.М.Трублаїні», «вул.Трублаїні». Некоторые таблички фабричные, почти стандартного образца, а некоторые изготовлены хозяевами домов вручную. На них заботливо выведено (белым на синем, или тёмно-синим на белом) имя писателя, отправившегося когда-то кочегаром, в свои-то 23 года, в Арктику, на о.Врангеля, а потом и Землю Франца-Иосифа, и Кольский полуостров, и на Ангару… Интересно, знает ли о том местная детвора? Нужно бы спросить… А еще бы спросить у кого-то: как появилось удачная идея назвать улицу именем Николая Трублаини, и не было ли других правильных идей по переименованию соседних улиц, вроде улицы «Мира», многие годы грустно рассказывающих … ни о чем?

Шагая по улице Трублаини я вспоминал об Арктике, смешивал и смешивал, как краски на палитре, разные оттенки старого и нового. Вот, к примеру, дедушка-колодец и деревянная скамейка при нём, и ставшие ярко-белыми на декабрьском морозце брызги, напоминающие брызги от волн на полярном причале… А вот выглядывающая из-за забора банька, которую уже затопили: из трубы в декабрьское небо спешит, тянется белый дровяной след. Так и у нас было, в бухте Сомнительной на о.Врангеля, где  в морозный день тянулись к небу белые дымы от печей… А вон в зимнем небе появился спешащий куда-то санитарный вертолет, тоже рисующий картинку далекого, но близкого Севера… А вот табличка на калитке, с названием улицы и номером дома, и предупреждением: «Я добегу до забора за 2 секунды, а ты?» И мы в Арктике, точно также, рассеивали вокруг себя юмор, дабы не закостенеть в далеком холодном краю…  От всего этого стало веселее и подумалось: на улице Трублаини живут современные трублаинцы. (Хотя, наверное, они себя таковыми не называют).

Вскоре улица вывела меня на пустырь, а потом к заброшенному ручью и озерку, заросшему осокой и камышами. Придуманное путешествие закончилось, но остались два акварельных этюда и карандашный рисунок, продлевающие дорогу в пространстве – от о.Врангеля до Киева. Один из этюдов я назвал про себя «Улица Трублаини и пустырь, зовущий в дальние страны». И это новое, творческое, возникло благодаря энергетике Николая Трублаини…

В.Придатко-Долин

Детальней…

Во время одной из редких биологических экспедиции на о.Колючин, весной 1987 года, я получил возможность выполнить несколько зарисовок берегов острова графитным карандашом и позже тушью, и что, вместе с изучением мест гнездования морских птиц, было моей основной целью. И лишь теперь создал акварель “На о.Колючин”, получившую на сайте художников ArtsInUa, в 2010 году, целую ленту положительных отзывов.

Чтобы показать стадии работы над окончательным акварельным вариантом пейзажа, я собрал соответствующие зарисовки в одном очерке. К тому же, изображений острова Колючин в интернете очень мало.

Ключевым решением для завершения произведения был “отказ” от переднего плана, высветление его, а также достижение сложного баланса оттенков снега.

Вообще, в том далеком 1987, автор попал на Колючин в составе чукотской экспедиции заповедника “Остров Врангеля”. (Тогда заповедник был более влиятельной структурой и мог позволить себе  проведение экспедиций на Чукотке). Толчком для проявления моей настойчивой инициативы послужило то, что по одной из смелых теорий, предложенных проф. Л.Портенко в середине XX в., толстоклювая кайра и чистик (островов Колючин и Врангеля) имели особенные фенотипические признаки. Позже, после моих изысканий на всех трех островах (Врангеля, Геральда, Колючин), эта красивая теория не подтвердилась.

Во время моего прилета на остров, на полярной станции «Колючин» работало всего несколько человек. Они настороженно отнеслись ко мне, пришельцу, но потом оттаяли, чему поспособствовало знание морзянки (фото). Некоторая молчаливость полярников была связана и с тем, что перед моим появлением станцию покинула семья – они улетели на материк. Люди грустили, и я их понимал. То здесь, то там в комнатах были разбросаны куклы, игрушки…

Но наибольшее, неизгладимое впечатление, на меня произвел эпизод, когда рассматривая огромную библиотеку кают-кампании, корешки собрания сочинений, в том числе, Иосифа Сталина, я встретил живого … Ежова. Прямо литературное совпадение. В комнату быстро вошел кто-то коренастый, крепко сложенный, и протянув руку, громко представился “Ежов”! Да, именно такой была фамилия начальника полярки – обаятельного Юрия. (Любопытно также, что повара станции звали … Джон Скрипка). Веселая полярная станция, не так ли? Позже, имена всех полярников-колючинцев, помогавших мне, я перечислил в научной публикации об острове. Интересно, что через много лет ко мне в руки попал коллекционный конверт полярной почты с автографом, видимо, Ю.Ежова (рисунок).

Через несколько дней, с кем-то из полярников, свободных от вахты, я отправился в поход вокруг острова, что заняло у нас целый день. Сопровождал нас красивый полярный пес, похожий на волка. Этот “волк” тоже попал в мои зарисовки и живет где-то в них, ожидая своего появления в акварелях. На восточной окраине острова, имеющей низкий берег и приморскую террасу, позволяющую взобраться наверх, было красиво и пустынно. Здесь не было никаких строений, и лишь давние следы пребывания людей, вероятно, морских зверобоев: отдельные бревна, угли костра, ещё что-то. Мне говорили, что сюда, на лежбище, иногда выходили моржи. Признаюсь, я не был в этом уверен. Может быть очень-очень давно? Ведь на лежбище всегда остаются скелеты погибших животных, их шкуры, сохраняющиеся веками и засыпаемые галькой. Ничего этого не было видно. Вот для причаливания байдар и разделки добытых морских исполинов отмель была удобным местом. Байдары, зверобои, жилища из шкур – таким мог быть здешний неолетический пейзаж. На ближайшей вершине блестело что-то яркое, и поднявшись туда, мы нашли лишь обнажение слюдянистой горной породы…

К слову, древние зверобои все же жили на западной окраине острова, там, где теперь полярная станция. (Правда, сегодня от неё остались лишь воспоминания). В одном из понижений, огражденных камнями, я нашел каменные скребки и ножи, которые тоже зарисовал. Вероятно, остров Колючин когда-то был портом, столицей древних зверобоев.

Для себя отметил, что выбор места под полярную станцию на о.Колючин – это довольно странное решение! Коренной берег Чукотки совсем рядом, всего в 15 км. Что заставило Главсевморпуть “заточить” станцию в кольце воды и льдов в те далекие 30-е годы, не знаю. Глубины или трагедия, связанная с гибелью парохода «Челюскин»? Так или иначе, в 1980-е колючинские полярники были постоянно отрезаны от цивилизации, и поэтому вид у них был какой-то забытый…

Не удивлюсь, если в наши кризисные времена станция долго находилась на “голодном пайке”, или вообще прекратила свое существование. Недавно, в подтверждение своих прогнозов, обнаружил на одном из сайтов фразу об о.Колючин, датированную 2007 годом: «…Погода стояла изумительная, и мы-таки высадились на остров Колючин. Заброшенная метеостанция произвела удручающее впечатление, разруха бывает живописной только через тысячу лет…»

В.Придатко-Долин

Дата публикации: 24.05.2010

Дата последнего обновления: 19.11.2011

На странице ‘Живопись’ выставлены новые этюды 70-х из архива автора: «На мысе Блоссом» и «В бухте Сомнительная».

На странице Проза размещена pdf-ссылка на материал «О рисунках неизвестных певчих птиц о.Врангеля». Рисунки публикуются впервые. Это научный очерк о  неизвестных певчих птицах, залетавших на остров Врангеля в 1980 году: предположительно, древесный пиви и малый дрозд.

В разделе «Живопись» выставлены новые работы: «После пурги в Ушаковском на о.Врангеля в 80-е», «Антенны и иней, м.Блоссом, о.Врангеля». Первая – создана на основе натурных зарисовок автора, выполненных в 1980-е, когда в  Ушаковском ещё работали школа-интернат и детсад.

В разделе «Живопись» добавлены новые акварели: «На мысе Птичий Базар» и  «Бивень мамонта и камень равновесия (аллегоря времени)», «Антенны и иней», «Овцебыки и ветер», «На острове Колючин».

В Киеве, на биофаке моего университета, не обучали рисунку. Но в былые времена, в XIX веке, когда он был Императорским университетом св. Владимира, рисование было делом обычным. Натурфилософ должен был хорошо рисовать. Вспомните Стивена, военного морского хирурга и, одновременно,  натуралиста XVII-х, из фильма «Властелин морей»!

На о.Врангеля представилась не одна возможность вспомнить о  натурфилософах-рисовальщиках, ведь не всегда под рукой был фотоаппарат и возможность проявить пленку. Профессионально сделанный рисунок в чем-то был надежнее фотографии, так как позволял выделить, а иногда даже реконструировать, важные детали.

Именно о таких случаях пойдет речь в моем рассказе зарисовках с натуры (realistic pencil, realistic watercolor), выполненных на обычной бумаге для рисования – акварелью и/или цветными карандашами.

Дрозд. 10 октября 1978 года на старой, неработающей полярной станции «Мыс Блоссом», я нашел мумию дрозда – Turdus (pallidus?) obscurus Gm. Определение сделано позднее, д.б.н. Л.Степаняном.  Детали описаны в публикации: «О новых и редких видах птиц и млекопитающих острова Врангеля/Вестник зоологии, 1981, N3. С. 71-75″. Это была первая находка дрозда на о.Врангеля, до сего времени не повторявшаяся. Вряд ли естествоиспытатели могли предвидели такой крюк в путях миграции вида, если бы не случай. Причем, на м.Блоссом мы пришли тогда, осенью 1978 года, пешком, из бухты Сомнительной, преодолев около 80 км.

Рисунок сделан с натуры, с соблюдением всех пропорций, с использованием минимального набора цветных карандашей. Путем смешивания цветов (черный, желтый темный, желтый светлый, сепия), точнее заштриховывания, мне удалось передать фоновую окраску оперения спины. Для этого на рисунке выделено отдельное цветовое поле. Масштаб: на рисунке от кончика клюва до кончика хвоста – 185 мм.

По совету одного из сотрудников ИПБС (Магадан), мумия дрозда была передана в зоомузей МГУ (Москва), что, в общем правильно: сохранение коллекционных образцов имеет свои особенности. (Вопрос доступа – спорный вопрос.) Так или иначе, но теперь сотрудники заповедника «Остров Врангеля», и другие исследователи, могут увидеть рисунок образца дистанционно, здесь, на сайте ArcArt. Значение Интернет также в том, что я могу сопроводить рисунок специальным kmz-линком, для автоматического перехода на точку в цифровой карте Google Earth, чтобы показать, где он был найден – Мыс_Блоссом_Blossom_Cape. Изображение самой полярной станции «Мыс Блосоом»  можно найти здесь же на сайте – в разделе графика или  в моих новостях (подробней).

Бледный (темный?) дрозд – Turdus (pallidus?) obscurus Gm. – мумия, м.Блоссом, о.Врангеля (б.,а.), 1978

Юнко. Тогда же и там же: 10 октября 1978 года на старой, неработающей полярной станции «Мыс Блоссом» мною была найдена мумия юнко – Junko hyemalis L. (определение моё). Детали описаны в публикации: «О новых и редких видах птиц и млекопитающих острова Врангеля/Вестник зоологии, 1981, N3. С. 71-75″. Экземпляр передан в зоомузей МГУ (Москва).

Рисунок сделан с натуры, акварелью, с соблюдением всех пропорций. Масштаб: на рисунке от кончика клюва до кончика хвоста – 122 мм.

Юнко – Junko hyemalis L. – мумия, м.Блоссом, о.Врангеля (б.,а.), 1978

Миртовый певун. В октябре 1979 в бухте Сомнительной на о.Врангеля мы с Ю.Кривецким нашли мумию самца миртового певуна Dendroica coronata L. (опредлеление моё). Детали описаны в публикации: «О новых и редких видах птиц и млекопитающих острова Врангеля/Вестник зоологии, 1981, N3. С. 71-75″. Как и в случае с дроздом, это была первая находка на о.Врангеля, и до сего времени не повторившаяся. Интересно, что похожий случай залёта певуна на Чукотку произошел более 100 лет назад, в время экспедиции Норденшельда, о чем я уже писал в журнале «Юный натуралист»: см. «Встреча через 100 лет» (№6, 1982. С.36).

Рисунок певуна выполнен акварелью. Пропорции соблюдены. Масштаб: на рисунке от кончика клюва до кончика хвоста – 97 мм.

Мумия птицы также была передана мной в зоомузей МГУ (Москва). Изображение (не действующего теперь) поселка в бухте Сомнительной, можно найти в разделе Живопись.

Миртовый певун - Dendroica coronata L. – мумия, Бухта Сомнительная, о.Врангеля (б., акварель), 1979

Для ссылок на публикацию: Придатко-Долин В. О редких научных зарисовках на о.Врангеля. About rare scientific drawings in Wrangel Island/Моя Арктика… 2009. http://vasylprydatko.org.ua/2009/11/scientific-art