В конце августа 2010 увидела свет вторая серия моих авторских полупочтовых марок (semi-postal stamps), связанных с историей островов Врангеля и Геральд,  что было реализовано в рамках официального проекта Укрпочты “Власна марка”. Согласно глоссарию WikiФилателия их относят к группе “персональных марок”.

Что касается первой серии, то она была экспериментальной, и она хранится теперь лишь в личном филателистическом архиве (1 лист, 18 сцепок типа марка-купон размером 33*30  мм). Базовое изображение  – это “С Новым годом и Рождеством”, UA2007:Б:1, художник К.Штанко. В эту серию №1 вошли следующие рисунки: “Полярная станция “Бухта Роджерса”, о.Врангеля” (акварель), “Полярная станция “Мыс Блоссом” (холст-масло), “Вокруг о.Геральд” (акварель), “Вид на северную окраину о.Геральд” (акварель), “Ушаковское, осень”(акварель), “Ушаковское, после пурги” (акварель), “Геральд-1987″ (фото). Окантовка всех миниатюр – это прозрачный шейп островов Врангеля и Геральд, полученный из ГИС-проекта (ArcMap 9x). При этом, сюжет “На о.Геральд, 1987″ автор относит к очень редким: снимок сделан во время первого пешего перехода вокруг о.Геральд в апреле 1987. На нем – труднодоступная, редко посещаемая людьми северная оконечность о.Геральд, галечная коса у подножия м.Дмитриева. Соответственно, и марка эта очень редкая – всего 8 экземпляров. Дополнительно, сюжет “Ушаковское, после пурги” был реализован также на 10 стандартных конвертах Укрпочты.

The Author's Set of Stamps: Wrangel Island, 18, 33*30 mm, 2009

Некоторые из сюжетов повторяются и в новой, второй серии, но выполнены они с лучшим разрешением. Марки с купонами напечатаны на 4 листах (по 10 сцепок марка-купон в каждой, 33*33 мм) – всего 40 марок. Базовый сюжет – “Петриковская роспись”- выпущен Укрпочтой совсем недавно, поэтому в интернет-каталог полупочтовых марок Украины он еще не упоминается.

Для выпуска серии я использовал следующие арт-разработки: “Розовая тундра. Остров Врангеля (акварель-гуашь)”, “На о.Геральд, 1987 (фото И.Петухова)”, “Полярная станция “Бухта Роджерса”, о.Врангеля” (акварель), “Дрим-Хед: снежный домик экспедиции 1979 года, о.Врангеля” (фото). Выпуск марки, связанной с экспедицией “Белый медведь” (Дрим-Хед, о.Врангеля, 1979) не случаен и  задумывался мною в связи с юбилеем известного российского териолога С.Беликова (Москва).

The author's stamp 'Red Tundra' (Wrangel Island) and 'In Herald Island, 1987', 33*33 mm, 2010

The author's stamp 'PS Rodgers', 'Dream Head-79', Wrangel Island, 33*33 mm, 2010

В свободную продажу перечисленные марки и конверты не поступали, но их можно приобрести у автора.

В.Придатко-Долин

Сердечник пурпуровый, о.Врангеля * Cardamine purpurea, Wrangel Island (1988)

Детали (в работе) * Details TBD

Стартовое черно-белое позитивное электронное изображение автор получал на  сканере EpsonPerfection 1240U, имеющем специальную приставку и набор вкладышей для работы с фотопленками. Но вкладыш для 35*106-мм негативов ФТ2 пришлось изготовить вручную. При сканировании я задавал разрешение до 3700 dpi, затем, редактировал RGB-изображение с помощью Adobe Photoshop. Тонировка под сепию – результат использования плагина Tin.

Приморская долина вблизи м.Уэринг, о.Врангеля * Seaside value near Waring Cape, Wrangel Island, 1988 (FT2, Svema, Photoshop)

Вид на бухту Драги и мыс Литке, о.Врангеля * View on Drag Bay and Litke Cape, Wrangel Island, 1988 (FT2, Svema, Photoshop)

Гроты, арки в известняках м.Уэринг * Caves and arkhes of limestone cliffs, Waring Cape, 1988 (FT2, Svema, Photoshop)

Северные обрывы о.Колючин * Nothern side cliffs of Kolyuchin Island, 1987 (FT2, Svema, Photoshop)

ФТ2 – это «фотоаппарат Токарева-два», второй из серийных панорамных фотоаппаратов, выпускавшийся в СССР в 1958-1965, как повествует сервер НТЦ ОАО “Красногорский завод им. С.А. Зверева. Как долго он был в эксплуатации – трудно сказать, ведь производство панорамников быстро наращивалось, качество их улучшалось. Тем не менее, еще в конце 1980-х его можно было встретить в работе … на Крайнем Севере  – это именно мой случай. (Знакомый художник, Ф.Диденко, отдал на время свой старинный ФТ2 для творческого эксперимента, и, как показало время, “странный” ФТ2 не подвел).

В те годы на Врангеле, в руках у фотолюбителей, можно было увидеть самые обычные советские фотокамеры: «Смена», «Зенит», «Любитель», «ФЭД, «Киев».  Журналисты-профессионалы, прилетавшие иногда в Ушаковское, использовали Canon, Nicon. Однако, панорамников почти ни у кого не было, ведь с ними работать в северных экспедициях хлопотно: деликатный механизм нужно содержать в абсолютном порядке, оберегая от тряски и пыли, перепадов температур, влажности, и фотопленки требуется гораздо больше.

Впервые я увидел, как работает настоящий панорамник в середине 1980-х, когда фотохудожник Лев Вейсман привез на мыс Уэринг переделанный вручную широкоформатный «Горизонт», и показал  несколько очень красивых цветных панорам, выполненных на пленке ORVOchrom. Потом, эти сочные работы вошли в замечательный фотоальбом об о.Врангеля.

До знакомства с ФТ2 я делал свои панорамы обычным способом – создавал ленту перекрывающихся изображений, а потом аккуратно склеивал отпечатки вручную, получая на выходе дугообразное чудо. (Панорамы берегов, выполненные ФТ2, тоже дают дугу, как это было на о.Колючин – см. ниже, что, впрочем, не мешает делу). Потренировавшись какое-то время на засвеченной фотопленке, и научившись уверенно заряжать и разряжать ФТ2, я приступил к самому интересному – фотосъемке.

ФТ2 делал всего 12 кадров, так что «фотовыстрелы» приходилось экономить. (В некоторых любительских источниках указывается 14 кадров). Размер кадра ФТ2 – это 24*106 мм (в некоторых источниках указывается 24*105 мм). Расхождения незначительные. У меня всегда выходило 12 кадров. Проявляя пленку прямо в тундре, я выяснил, что лучше всего для моих условий подходила черно-белая «Свема- 65″. Главная трудность заключалась в том, что приходилось специально заряжать в единственную у меня подающую кассету ФТ2 обычную пленку 35*165 мм, и потом освобождать, опять же, единственную принимающую кассету. Ни металлические, ни новые тогда пластиковые 35-мм-фотокассеты от других фотокамер не подходили к ФТ2 . Эти кассеты состояли из четырех частей и сегодня в интернете можно найти их изображения , и даже инструкции об использовании – в памятке к фотоаппарату. На практике всё было не так просто, как в инструкции. Приходилось, порой, в фоторукаве, а иногда в плотной куртке, заменявшей фоторукав, прямо в тундре, изменять заводской хвостик пленки «Свема» с помощью миниатюрных ножниц – делать его в два раза длиннее заводского, иначе завести пленку в такую кассету было просто невозможно. При фотосъемке ФТ2 громко стучал, завершая поворот барабана с объективом, сотрясался. Иногда казалось, что вот-вот у него внутри что-то лопнет, разрушится. Из-за сильного пружинного механизма, при фотосъемке, камеру всегда вело. Поэтому, я старался использовать упор (льдину, камень, штатив), или просто крепко прижимал фотокамеру к себе. Даже при соблюдении всех правил ФТ2, иногда, создавал «зебру» на фотоизображении. Она и сейчас проглядывает на уменьшенных изображениях, включенных в рассказ. Тем не менее, старинный ФТ2 помог во время работы на островах, и это был хоть и странный, на первый взгляд, но работающий панорамник, выдержавший испытание временем и… Крайним Севером.

В.Придатко-Долин

Бухта Роджерса, о.Врангеля * Rodger's Harbor, Wrangel Isl (15*21, watercolor, 2010)

Устье р.Советская и оз.Кмо, о.Врангеля (б., а.) * The Soviet River Mouth and Kmo Lake, Wrangel Isl (watercolor, 15*21, 2010)

The Herald Island, summer (5"*8", watercolor, 1988)

The Herald Island, on the northern spit (watercolor, 5"*8", 1988)

The Herald Island, on the northern spit (watercolor, 5"*8", 1988)

Зима на ПС "Бухта Роджерса", о.Врангеля, эскиз для картины (б., а.) * At the Rodger's Bay Polar Station in winter, Wrangel Island, sketch (watercolor, 30*40 cm, 2010)

Овцебыки в метели, о.Врангеля (карандаш) * Muskoxen in Snow Storm, Wrangel Island (pencil, 15*21 cm)

Иллюстрации к очерку “”Из жизни полярных мини-скетчей”: морские птицы (бумага, шариковая ручка) – детальней. Illustration for the story ‘About second life of my polar mini-sketches’, seabirds (ball-pen),more details

Охота на моржей вблизи о.Врангеля в 70-х (тушь, гуашь, размывка): иллюстрация к стихотворению “Лишь дюйм просмоленного борта”. Hunting for Walruses near Wrangel Island in 1970s’ (ink, gouache): illustration for the poem, 2008

Аллегория: миграция бурых медведей на север в связи с глобальным потеплением (перо, тушь, гуашь). Это иллюстрация к стихотворению.  Allegory: Brown Bears migration to Arctic because of the climate change (ink, gouache, washing, 8*11″, 2008), and that is illustration for the poem

Каургин (перед резьбой по кости), о.Врангеля * The Reindeer-carver Kaurgin, Wrangel Isl (6*8",pencil, 1978)

The daughter's washing, Wrangel Isl (pencil, 8*11", 1979)

Охотник Иосиф Павлов, о.Врангеля (б., к.) * Hunter Joseph Pavlov, Wrangel Island (pencil, 2*4", 1979)

Гл. лесничий з-ка "Остров Врангеля" в 1980-х А.Бурлуцкий (б., а.) * Chief of the Forestry Dep. of the Wrangel Island Reserve in 1980's А.Burlutsky (watercolor, А3)

Рук. Врангельского самодеятельного театра Н.Калмыкова * Wrangel Isl Amateur Theater Club Manager (8*11", pencil, 1979)

На мысе Блоссом, о.Врангеля, этюд (б., а., 15*21, 1978). In the Blossom Cape, Wrangel Island, étude (watercolor, 6*8", 1978)

В бухте Сомнительная, о. Врангеля, этюд (б., а.). In the Doubtful (Somnitelnaya) Bay, Wrangel Isl, étude (watercolor, 8*11", 1979)

Ушаковское, о.Врангеля (к., м.) * Ushakovsky, Wrangel Isl (open-air etude, oil, 3*6")

Февраль 1979 в бухте Сомнительная (этюд с натуры при -37⁰), к., м. Применены обрезанные щетинные кисти. См. стихи об этой истории, стихи о живописи. February 1979, Somnitelnaya Bay, Wrangel Isl (open-air etude, -37⁰, oil, 8*11″). See poem about this story (rus.)

Овцебыки и ветер, о.Врангеля (б., а.) * Muskoxen and Wind (watercolor, 8*12")

На мысе Блоссом (б., к.) * Blossom Cape (pencil, 6*8", 1978)

Наверное поэтому, я почти никогда не выбрасываю наброски, связанные с Арктикой. К тому же, они формируют основу сайта My-Arctic-in-Art.  (И, как показало время, не лишены сюрпризов. См. мою публикацию “О рисунках неизвестных певчих птиц о.Врангеля*About Unknown Drawings of Songbirds of Wrangel Island”, или вот эту “Из жизни полярных мини-скетчей*About polar mini-sketches second life”.  Впрочем, как и многие другие.

Например, рисунок “Старый, старый кувшин”, выполненный графитным карандашом в 1970, и лишь недавно обнаруженный мною в забытой папке. Бумага сильно окислилась от времени, пожелтела, но от чего рисунок даже в чем-то выиграл. Мне пришлось только отретушировать его слегка, восстановив кое-где обсыпавшийся графит. Или вот, дорожная зарисовка, почти миниатюра – “Коломыя”:  только здесь, в Закарпатье, пожалуй, можно увидеть это совершенно необычное здание в форме яйца – музей декоративного и прикладного искусства. В лучах заходящего солнца, на фоне холодных теней, он выглядит как что-то космическое.

Не перестаю восхищаться Киево-Печерской Лаврой, Софией Киевской. Здесь можно проводить часы и рисовать не уставая, и всегда обнаруживать для себя что-то новое, вдохновляющее. И так далее…

15€ На сенокосе (б., а.) * Hay-making (watercolor, 21*25 cm, 2010)

20€ Ukrainian village study, Pirohgovo (bamboo-pen, watercolor, ink, 6*8")

10€ Suburbs study, Podol, Kyiv (pencil, 6*8")

20€ Хата у лісі, Закарпаття (б., п.) * Ukraine village house study, Zakarpatty (pencil, 6*8")

20€ An Ukrainian village study, Pirohgovo (pencil, 6*8")

20€ Sunlight in the forest study, Pirogovo (pencil, 6*8")

25€ Дождливый день в Пирогово (б., карандаш)* Raining in Piroghovo (pencil, 15*21 cm, 2010)

25€ Уличная зарисовка (Эквадор) * A street sketch, Eсuador (watercolor, 21*30, 2007)

10€ Дворик в Софии Киевской (а., тушь, перо) * In St. Sophia Cathedral in Kiev (ink, pen. washing, 15*21 cm, 2010)

20€ Киево-Печерская Лавра, этюд (б., а) * In Kiev Pechersk Lavra (watercolor, 12*25, 2010)

5€ Коломыя, Закарпатье, этюд (акварель, тушь) * In Kolomya, Zakarpatty (watercolor, ink, 15*21, 2010)

25€ Вечер под Киевом (акварель) * The evening near Kyiv (watercolor, 25*30, 2009)

10€ Старый, старый кувшин (б., графитный карандаш) * Very old jar (pencil, 30*40 cm, 1970)

5€ Судак (Крым), утро (б., а.,тушь, перо)* Snow Morning near Sudak, Crimea (watercolor, ink, 8*11", 2006)

5€ Утро (пластиковый карандаш) * Morning (plastic pencil, 6*8", 2010)

Этот набросок утра выполнен тем, что было под рукой – пластиковым карандашом. Пластик может оказаться очень удобным материалом при работе на пленэре, особенно в зимнее время, а также в сырую погоду, и, как видим, он напоминает пастель.

Evening light (acrylic, 9*12")

15€ Шаян: старое и новое *Shayan: new and old (watercolor, 21*30 cm, 2007)

30€ Bulgakov's Yard, Kyiv (watercolor, 21*30, 2009)

Из цикла "Галапагосы" (б., гелевая ручка) * In Galapagos (gel pen, 15*21 cm, 2005)

Портрет д.б.н. Б.Мазурмовича (шариковая ручка, ФШ). The portrait of Dr. B.Mazurmovich (ballpoint pen, 4*6 cm)

Портрет профессора Киевского университета Б.Н.Мазурмовича; выполнен мной во время лекции, прямо в конспекте, синей шариковой ручкой – это в 1973 или 1974. Вариант сепии получен в результате компьютерной обработки. Борис Николаевич был не только известным паразитологом, но и историком, много писал о других естествоиспытателях. Тем не менее, его портрета в Интернет, даже в ББД “Личности”, мне найти не удалось. Раз так, пускай оживет на сайте этот студенческий скетч 30-летней давности!

Эпилог (б., карандаш, смешання техника) Epilogue (mixed drawing method, 21*29 cm, 2000)

В Лавре, Киев (б., а.) эскиз * In Kyiv's Lavra, sketch for oil (watercolor, A3, 2009)

5€ Тыврив, церквушка, Винницкая обл., Украина (гелевая ручка, акварель, размывка) * Church in Tyvriv,Vinnytsia Oblast in Ukraine, etude (gel-pen, watercolor, washing, 15*21 cm, 2009)

15€ В Полесье (бумага, соус, белила) * In Polissya (sauce, white, 25*30 cm, 1975)

20€ На мысе Ак-Кая, Черное море (б., цв. карандаш) * Stones of Ak-Kaya Cape, the Black Sea (open air etude, crayon, 23*30 cm, 2006)

Алтай, заставка (б., тушь, ФШ, А4, 1976) * Altai (ink, mixed techniques)

Охотничья избушка, Алтай, заставка (б., тушь, размывка, А4, 1976) * The hunter's hut (ink, pen)

На Алтае, заставка (б., тушь, ФШ, 21*29 cm, 1976) * In Altai (watercolor, mixed techniques)

Примечание: все три работы из алтайского цикла были опубликованы в книге “Ландшафтная экология…” (2008) * Note: the three Altai’s pictures were published in the book ‘Landscape Ecology…’ (2008)

Голая Пристань в январе, этюд (б., карандаш) * Ghola Pristan in January, Ukraine (open air etude, pencil, 15*21 cm, 1977)

Голая Пристань в январе, этюд (б., карандаш) * Ghola Pristan in January, Ukraine (open air etude, pencil, 15*21 cm, 1977)

В Пирогово: березы и церковь Архистратига Михаила (б., тушь, перо) * In Piroghovo, Arkhistratiga Mikhaila Church (Indian ink, pen, 15*21 cm, 2009)

Соня (графитный карандаш) * Sonya's portrait (pencil, 11*12, 2009)

A sketch study, pencil (1976)

Кито, вид на церковь, Эквадор (б., а., ц.к., А3, 2006). A Church in Quito, Ecuador (watercolor, cоlor pencil)

15€ В горах, Эквадор (б., а., ) * In the mountains, Ecuador (watercolor, 22*30 cm, 2006)

10€ Осень на Припяти под Чернобылем (к., м.) * Autumn on the Prypiat River near Chernobyl (oil, 15*24, 1977)

18€ Озеро-цветы (б, а.) * 'Lake' of flowers in the Carpathians (watercolor, 30*40, 2009)

10€ Зимний вечер на Русановке, Киев (пастель) * Winter evening in Rusanovka, Kyiv (pastel, 22*43)

Cм. продолжение * See continuity

The print option is active now at the ArctArt-web. You have to save pdf-version of an ArctArt publication or to print it faster.

Об истории так называемых казарм, что находились у подножия гор Сомнительных, о.Врангеля, в 1960-ых, на территории бывшего поселка Звездный. Фактически это бывшие ложные цели. И когда-то там жили люди. There is story about so-called barracks of the former village Zvjozdny were located in 1960’s near foot of the Somnitelnaya (Doubtful) Mountains in Wrangel Island. It was former decoys and with real people…

Бухта Сомнительная – именно так называлась точка, где я прожил, как во сне, первые три зимовки на о.Врангеля (1978-1981). Почти никогда мы не называли свою территорию “Звездный” [Zvjozdny], хотя знали, что здесь когда-то был одноименный поселок. От звёзд всегда веяло чем-то революционным и партийным, и мы их тихо презирали. (К слову, об истории Звездного уже есть сжатая информация в проекте ВикипедиЯ. Там использована также ссылка на мой рассказ “О древней одежде морских зверобоев“. Напомню, что рассказ был связан с именем Ульвелькота).

Корни экзотического названия – Сомнительная – нужно искать в дневниках американской экспедиции 1881 года – шхуна “Роджерс”, капитан Р.Бэрри. Точнее, на так называемой “карте Бэрри”, где в этом месте обозначено “Doubtful H.” Сокращение “H.” – это ‘harbor’  или ‘harbour’.  Место, где становились на якорь. Всё вместе даёт “гавань сомнения”.  Мы говорили: “бухта Сомнительная”. Получается, что с времен Бэрри в нас просочилась, удивительным образом, привычка называть свою бухту по старинке. Ярлык “Звездный” как-то не прижился.

Продолжая беседу о людях бухты, моей бухты, мне хотелось бы специально остановиться на теме ГУЛага, или врангельлага, которая время от времени обсуждается в Интернете. Как уже заметил читатель, я не включаю это тревожное слово в заглавие очерка, и вот почему.

На местную карту о.Врангеля давно вынесены самые разнообразные точки, где когда-либо жили люди или останавливались экспедиции – начиная с эпохи неолита и до наших дней. Был бы среди них “гулаг”, его, скорее всего, историки начинали бы искать где-то в бухте Сомнительной, в районе так называемых “казарм”, а также в самом Ушаковском или на Гаваях. То есть там, где больше всего строений. (Замечу, что в очерке “Звездный”, размещенном в ВикипедиЯ, обо всём этом, о “гулаговских казармах”, нет ни слова, и что совершенно верно!)

Летом в тундре: вид на горы Сомнительные, о.Врангеля * View on Somnitelnaya Mountains, Wrangel Island (watercolor, 21*30), 1970's

Итак, несколько историй и предположений очевидца о далёких, но, оказывается, близких 1960-ых.

Зимуя на острове, в бухте Сомнительной в 1978-1981, я, конечно же, бывал в бывших “казармах” (они видны на моей акварели, вдали, у подножия гор Сомнительных).  По правде говоря, в этом казарменном пейзаже нечего было делать, в нем совершенно не находилось ничего интересного. Это развалины обычных зданий архитектуры пятидесятых-шестидесятых годов, теперь уже прошлого, столетия; бревна, кирпич, штукатурка, разбитая плитка в помещениях, где был водопровод, битое стекло, обычные двери… Никаких нар с табличками, колючих проволок, столбов, смотровых вышек, засовов, и что слава Богу. Если островитяне моего времени и появлялись у казарм, то лишь затем, чтобы подыскать стройматериал. Их продолжением была огромная свалка железа и склад бочек на берегу бухты, аватарные остовы брошенной техники – грейдеров, тракторов, металлоконструкций. Все бочки были у нас на счету и мы знали, где найти бензин, солярку, керосин или уайт-спирит. Попадались бочки  с какой-то розовой, сильно пахнущей жидкостью, которые мы интуитивно обходили стороной. Над всем этим – холм угля, пропитанного морской солью. (На рисунке видно, насколько далеко казармы отодвинуты в тундру, к подножию гор). Это из-за расположения взлетно-посадочной полосы.

Островитяне разбирали строения, внимательно номеруя каждое из бревен. Потом грузили все это на сани-волокушу, или в железный огромный короб из-под угля, и тащили за трактором в пос.Ушаковское, чтобы собрать из них новую избу. Я участвовал в сборке, по крайней мере, двух таких изб, предназначенных для двух семей – В.Гаева и Д.Ковалева. (Таким образом, некоторые из зданий, изб,  из пос.Звездный была перемещены в пос.Ушаковское, и о чем, кстати, не все теперь помнят).

В наших местных, островных, разговорах мы никогда не называли бывшие казармы “гулагом” или “лагерем”. (Историкам хорошо известно, что местные слухи всегда важны).  Правда,  не могу исключить, что когда-то давно-давно, когда строили эти “казармы”, или  возводили поселок и грунтовую взлетно-посадочную полосу для аэродрома “Звездный”, то, возможно, использовали гулаговских заключенных, невольников, но вряд ли это было именно так. Для содержания невольников тоже нужна специальная инфраструктура, а её следов нигде не видно, кроме самих “казарм”.  Значит, военнослужащие… Да и поселок назвали как-то обычно – “Звездный”. К слову, на Крайнем Севере военнослужащими построено многое, и это распространенная практика.

Можно было бы еще пофантазировать и предположить, что в 1930-е какой-нибудь стратег, дико смотрящий вперед, вывозил на о.Врангеля, в бухту Сомнительную, заключенных, для закладки того, будущего аэродрома “Звездный”, и потом в 1960-х, уже другая рабсила эту работу продолжила. Но такой сценарий малоправдоподобен, и в нем чувствуется какое-то нагромождение. Остается лишь одно: может быть, кого-то особенного, находящегося в статусе заключенного, и без кого никак нельзя обойтись, тоже привозили в Звездный? Лишь таков мог быть этот местный “гулаг”, если он вообще когда-нибудь существовал. Перемещение людей на остров, и возвращение с острова на материк – это не так просто. Остров был труднодоступен во все времена.

Без сомнений, тема ГУЛага вызывала у меня уважение . Однажды, на остров проникла, каким-то образом, книга А.Солженицына “Один день Ивана Денисовича”. Помню, что мы передавали ее друг другу, из в рук в руки, и зачитывали до дыр. В своих черно-белых негативах я нашел потом фотокопию “денисыча”.  Фотокопировали – значит по-народному ценили!

В стихотворении “Бухта Сомнительная … Окна“  этот гулаг-со-слухов  сам собой уложился у меня в стопу:

…Сыреют бревна окаянных лет и тлен казарм – аэропорт в изгнанье!
Я шел в него, заброшенный поэт – заброшенный исследовать закланье…

(2009)

В стихотворении “Поезд времени “В”“  сюжет отозвался другими строчками:

… Я здесь ищу
свидетельства о врангельлаге,
но… не нахожу…

(2007)

Опубликовано также мое стихотворение “В поисках сокровищ, или что можно найти на берегу Северного Ледовитого океана”, которое на сайте Стихи_Ру имеет более краткое название  “В поисках сокровищ … Северному Ледовитому“, и где вновь появляется образ врангельлага:

… Мой скарб – на берегу и в океане:
в медузах, раковинах, лентах ламинарий
(в их вкусе йодистом), сопении лахтАка,
голубизне неимоверной пака,
в кристаллах гротов, что ваяет влага,
в истлевших брёвнах врангельлага…

Потом, после Зеленого Мыса, Колымы, были стихи “Иным бы сил, морошки сочь…” (поэтам Севера), и многие другие. Таково мнение автора о ГУЛаге и врангельлаге, и на что были свои причины. Когда-то в одной из книг – “География Украины” – я с удивлением нашел карту “лагов” бывшего СССР [1].  Причем, одна из точек стояла… на о.Врангеля. Позже, в Интернете, увидел карту-схему с тремя точками на месте бывших “лагов” – на юге, севере и востоке о.Врангеля [2]. Участники вики-пространства склоняются к тому, что все это легенды [3]. От себя добавлю: но тогда стоило бы кому-нибудь спокойно прокомментировать фотографии, послужившие толчком для соответствующих публикаций, ведь времена уже изменились. (У меня возникли предположения на счет точек съемки, но о них выскажусь в других очерках об острове).

Сегодня  почти не вызывает сомнения, что есть некоторое сходство происхождения двух бывших арктических поселков – это врангельского “Звездный” и новосибирского “Темп”, что был на о.Кетельный. Обратите внимание: описывая Темп, Лев Липков использует такие ключевые наборы слов, как “аэропорт”, “конец 60-х”, “у моря …всякий железный хлам”, “ложная цель”, “казармы”, где заперли молодых солдатиков – без отпусков, как в тюрьме строгого режима [4]. Сколько таких ложных целей с живыми людьми было на островах Восточной Арктики -  не знаю.

Знаю лишь, что если долго живешь на острове, то поневоле запоминаешь места, где можно переждать пургу, раздобыть топливо или стройматериал. Прочно и надолго запоминаешь предметы, попадающиеся в тундре, по которым можно сориентироваться, а иногда даже найти дорогу домой. И как уже было видно на примере казарм, что в бухте Сомнительной, следы жизнедеятельности людей остаются на Севере надолго.  Здесь часто недостает ни сил, ни ресурсов, на то, чтобы специально убирать эти следы. (Например, попав, однажды, в гостиницу на полярной станции “Мыс Челюскин”, в 1992 году, я с удивлением обнаружил, что вид из окна загораживает многолетняя гора снега-мусора, навечно вмороженная в пространство и время). Но грядет потепление (и климатическое, и информационное), и всё это обнажиться, оголится, очистится, наконец.

“Ложные цели и живые люди” – так, наверное, мне следовало бы назвать свой рассказ. Ведь мы тоже были ложными целями в своей бухте Сомнительной, как те солдатики из казарм Севера: преодолевая трудности, претерпевая, мы способствовали укреплению юрисдикции огромного государства в его Северных Владениях, а потом Оно всех… кинуло. Рассказывая о бухте Сомнительной, я искал следы ГУЛага, следы невольников и зэков, а нашел там себя и нас, пассажиров из аэропорта-в-изгнании, пересевших в поезд времени “В”…

Устье реки Сомнительная, о.Врангеля * Somnitelnaya River mouth, Wrangel Island (watercolor, 8*11", 1988)

В бухте Сомнительная, о. Врангеля, этюд (б., а.). In the Doubtful (Somnitelnaya) Bay, Wrangel Isl, étude (watercolor, 8*11", 1979)

___

Другие подробности о бухте Сомнительной мои читатели, надеюсь, узнают из новой книги, где есть глава “Первая зимовка”.  Скажу лишь, что она уже в работе… 

Литература

1. Заставний Ф.Д. Географія України. 1994. -496 с.
2. Russian Gulag Found On American Wrangell Island, President and Congress Asked To Investigate and Remove/State Department Watch [2009?].
3. ГУЛаг/о.Врангеля//Википедия. 2010.
4. Липков Л. Средства транспорта на острове Котельном: Вадиму Литинскому/Полярная Почта Сегодня. 1999-2000.

Василий Придатко-Долин

Киев, Украина

Ред. 30.07.2010

Пик Береговой и биостанция "Озеро Кмо" (б., а.) * Kmo Point and Beregovoj Peak, Wrangel Isl (watercolor, 21*30)

В разделе Живопись*Paintings на сайте My Arctic-in-Art, теперь можно увидеть акварели, созданные мной на озере Кмо. Это очень отдаленная, красивая местность, раскинувшаяся у подножия грандиозного Западного Плато, с которой открывается фантастический вид на Пик Береговой.  Озеро Кмо – это фактически солоноводная закрытая лагуна, опресняемая талыми водами. Весной лёд озера иссиня голубой, ровный. Вода очень чистая, прозрачная.

Когда стоишь на берегу озера, то кажется что  из глубин его вот-вот появится “несси”. Но за все годы моей работы на озере Кмо из его глубин так никто и не появился, и никакая таинственная рыба хвостом не ударила по его свинцовой глади. Щебенистый берег всегда был пуст – ни водорослей, ни останков водных животных.  Не помню, чтобы на озере Кмо собирались многочисленные стаи рыбоядных птиц, например, чаек. Наверное, оно не представляло для них особого интереса, ведь рядом с озером раскинулось Восточно-Сибирское море… К промысловым, охотничьим задачам человека оно вряд ли имело какое-то отношение. Но кто же такой Кмо?

Название лагуны-озера Кмо происходит, видимо, от имени чукчи, охотника Кмо, прибывшего на остров в 1920-е годы в составе первых колонистов, вместе с Г. Ушаковым. Тогда остров Врангеля широко и смело осваивали, охотились весной-летом-осенью на самых отдаленных точках, нащупывали места концентрации живности.

После ухода охотника Кмо к “верхним людям”, эта местность десятилетиями никем не посещалась, по понятным причинам. Она сильно отдалена от ближайшего стационарного, в те годы,  жилища (дома охотника Чайвына, оз.Комсомол), и от населенного пункта – бухта Сомнительная (пос.Звездный).  Дом охотника Чайвына тоже давно пуст. (Среди моих акварелей есть изображение местности вблизи оз.Комсомол, и, кстати, внешне оно напоминает оз.Кмо – такое же безжизненное).

В 1979, по моей инициативе, и с согласия тогдашней администрации заповедника, директора Б.К.,  здесь был создан биологический стационар “Кмо” – для наблюдения за колониями морских птиц. Моя идея состояла в том, чтобы сравнить “восток” и “запад”. Никто тогда не мог подсказать: где лучше всего разместить такой стационар, и вообще, стоила ли игра свеч. Лишь потом, через годы наблюдений, выяснилось, насколько удивительной и интересной была эта местность, и насколько плодотворной оказалась сама идея.

То было первое мое самостоятельное, далёкое путешествие по острову, на запад, вместе с трактористом Степаном Ломоносовым и его удивительной собакой, практически жившей в тракторе, и умудрявшейся сладко спать там среди рычагов и грохота. Имя барбоса я уже забыл.

Из поселка Ушаковское, на санях, за трактором, мы тащили сюда экспериментальный алюминиевый домик красивого карминного цвета, имевший каплевидную форму (для противодействия ураганным ветрам западного побережья), и установили его там, где мне показалось целесообразным. Как выяснилось позже, ветер на западном побережье действительно был ураганным и спрятаться от него было негде. (Как мне рассказывал Александр Бурлуцкий, тогдашний главный лесничий, местный ветер бывает настолько сильным, что в домике охотника Чайвына, что на оз.Комсомол, мелкие камешки иногда пробивали в окнах мелкие дыры!

Каплевидность нашему домику “Кмо” придумали конструкторы где-то наи материке, и я ценил их добрые намерения и полет мысли, но в борьбе с западными ветрами это помогало мало. Все равно, уже на месте пришлось обложить “каплю” крупными камнями и покрепче прижать её к планете. Порой, “каплю” так трясло так, что спать было совершенно невозможно. Очень громко и паровозно гудела труба. Тем не менее, здесь было по своему уютно и хорошо.

Следы жилища Кмо я нашел сразу. Они и сегодня просматриваются на галечном берегу, у самого синего моря, возле устья р.Советская, на виду у мыса Птичий Базар и пика Берегового. Это в трех минутах ходьбы от стационара “Озеро Кмо”. Отсутствие остова дома, строительных бревен, доказывает, что Кмо жил здесь лишь в сезон охоты, и обходился ярангом или палаткой. Но ураганные ветры, о которых я писал, наверняка мешали размеренной жизни охотника. Как и на что охотился Кмо?

Устье р.Советская и оз.Кмо, о.Врангеля (б., а., тушь, перо) * The Soviet River Mouth and Kmo Lake, Wrangel Isl (pen, ink, watercolor, 15*21, 2010)

В мою бытность здесь появлялись и медведи, которые неоднократно выдавливали стекла в домике-капле, из-за чего мне пришлось закрепить на окнах двухдюймовую, прочную ставню. Иногда на припае можно было увидеть нерпу. Ближе к осени где-то вдали на льдинах ухали моржи. Порой, в туманной девственной тишине угадывалось сопение лахтака. Но как было установлено мной в 1979, в культурном слое, на месте жилища Кмо, преобладали лишь кости морских птиц – кайры и моевки. Однажды, за мысом Птиций Базар, примерно в километре от стоянки Кмо, я обнаружил череп медведя с пулевым отверстием.

Сегодня, окинув взглядом прошлое , могу подытожить, что изюминой территории является не озеро Кмо, а природа вокруг его. Здесь сделаны удивительные научные наблюдения, и даже были зарисованы какие-то таинственные певчие птицы (подробней см. здесь). На берегу реки Советской я нашел, однажды, два зуба мамонта, а в тундре, поодаль,  красивый, но разрушенный временем бивень древнего слона. Этот бивень, я всегда оставлял на самом видном месте и не позволял никому до него дотрагиваться. (Изображение этого бивня есть среди моих акварелей). Недалеко от стационара “Кмо”, в известняках, можно было найти хорошие образцы окаменелостей, аммонитов. Наконец, именно наличие стационара “Кмо” позволило исследовать мыс Занес и добраться до необычной точки, знаковой для истории острова  – до  перевала Куваева.

Напомню своим читателям, что в подписи к акварели “Вид на пик Береговой и стационар “Озеро Кмо”", размещенной в начале рассказа, они могут найти ссылку на файл kmz-формата для перемещения в пространстве GoogleEarth, путешествия на озеро Кмо. Вид на Пик Береговой сделан как бы со стороны оз.Кмо, и оно осталось за спиной художника. Одна из работ, выполненных маслом, с видом тундры и океана, и следами вездехода, и пирамидой триангулятора, к сожалению, пропала где-то на дорогах жизни, в Казахстане…

Такова эта страна вдохновения – озеро Кмо, названная именем охотника века ушедшего. Потом были и другие страны…

Чтобы показать стадии работы над окончательным акварельным вариантом пейзажа, я собрал соответствующие зарисовки в одном очерке. К тому же, изображений острова Колючин в интернете очень мало.

Ключевым решением для завершения произведения был “отказ” от переднего плана, высветление его, а также достижение сложного баланса оттенков снега.

Полярная станция на о.Колючин (б.,к.) * In Kolyuchin Island (pencil, 15*21 cm, 1987)

Остров Колючин (б.,к.) * Kolyuchin Island (pencil, 15*21, 1987)

На о.Колючин, эскиз (б., акварель, бамбуковое перо) * In Koliuchin Island, sketch (watercolor, bamboo reed pen, 21*30 cm, 2010)

Вид на о.Колючин и Пролив Сергиевского (б., а.) * In Koliuchin Island and the Sergievskyy Strate (watercolor, 21*30, 1987-2010)

Вообще, в том далеком 1987, автор попал на Колючин в составе чукотской экспедиции заповедника “Остров Врангеля”. (Тогда заповедник был более влиятельной структурой и мог позволить себе  проведение экспедиций на Чукотке). Толчком для проявления моей настойчивой инициативы послужило то, что по одной из смелых теорий, предложенных проф. Л.Портенко в середине XX в., толстоклювая кайра и чистик (островов Колючин и Врангеля) имели особенные фенотипические признаки. Позже, после моих изысканий на всех трех островах (Врангеля, Геральда, Колючин), эта красивая теория не подтвердилась.

Во время моего прилета на остров, на полярной станции “Колючин” работало всего несколько человек. Они настороженно отнеслись ко мне, пришельцу, но потом оттаяли, чему поспособствовало моё знание морзянки (фото). Некоторая молчаливость полярников была связана и с тем, что перед моим появлением станцию покинула семья – они улетели на материк. Люди грустили, и я их понимал. То здесь, то там в комнатах были разбросаны куклы, игрушки…

Но наибольшее, неизгладимое впечатление, на меня произвел эпизод, когда рассматривая огромную библиотеку кают-кампании, корешки собрания сочинений, в том числе, Иосифа Сталина, я встретил живого … Ежова. Прямо литературное совпадение. В комнату быстро вошел кто-то коренастый, крепко сложенный, и протянув руку, громко представился “Ежов”! Да, именно такой была фамилия начальника полярки – обаятельного Юрия. (Любопытно также, что повара станции звали … Джон Скрипка). Веселая полярная станция, не так ли? Позже, имена всех полярников-колючинцев, помогавших мне, я перечислил в научной публикации об острове.

Через несколько дней, с кем-то из полярников, свободных от вахты, я отправился в поход вокруг острова, что заняло у нас целый день. Сопровождал нас красивый полярный пес, похожий на волка. Этот “волк” тоже попал в мои зарисовки и живет где-то в них, ожидая своего появления в акварелях. На восточной окраине острова, имеющей низкий берег и приморскую террасу, позволяющую взобраться наверх, было красиво и пустынно. Здесь не было никаких строений, и лишь давние следы пребывания людей, вероятно, морских зверобоев: отдельные бревна, угли костра, ещё что-то. Мне говорили, что сюда, на лежбище, иногда выходили моржи. Признаюсь, я не был в этом уверен. Может быть очень-очень давно? Ведь на лежбище всегда остаются скелеты погибших животных, их шкуры, сохраняющиеся веками и засыпаемые галькой. Ничего этого не было видно. Вот для причаливания байдар и разделки добытых морских исполинов отмель была удобным местом. На ближайшей вершине блестело что-то яркое, и поднявшись туда, мы нашли обнажение слюдянистой горной породы.
Байдары, зверобои, жилища из шкур – таким мог быть здешний неолетический пейзаж.

К слову, древние зверобои жили и на западной окраине острова, там, где теперь полярная станция. В одном из понижений, огражденных камнями, я нашел каменные скребки и ножи, которые тоже зарисовал. Остров Колючин когда-то был, возможно, столицей древних зверобоев.

Для себя я отметил, что выбор места под полярную станцию на о.Колючин – это довольно странное решение! Коренной берег Чукотки совсем рядом, всего в 15 км. Что заставило Главсевморпуть “заточить” станцию в кольце воды и льдов в те далекие 30-е годы, не знаю. Глубины или трагедия, связанная с гибелью парохода «Челюскин»? Так или иначе, в 1980-е колючинские полярники были постоянно отрезаны от цивилизации. И вид у них был забытый…

Не удивлюсь, если в наши кризисные времена станция долго находилась на “голодном пайке”, или вообще прекратила свое существование. Недавно, в подтверждение своих прогнозов, обнаружил на одном из сайтов фразу об о.Колючин, датированную 2007 годом: «…Погода стояла изумительная, и мы-таки высадились на остров Колючин. Заброшенная метеостанция произвела удручающее впечатление, разруха бывает живописной только через тысячу лет…»

В.Придатко-Долин

Дата последнего обновления: 16.05.2010