Моя Арктика: живопись, стихи, песни, проза

Приглашаю читателей познакомиться с иллюстрациями к стихотворениям Виталия Шенталинского, придуманными недавно. Названия и цитаты привожу по [Шенталинский В. Перелетные снега: Книга стихов.—М.Современник,1983.—79 с.], а также [Шенталинский В. Яви лицо.—М.Прометей МГПИ им.В.И.Ленина.1989.—143 с.]. Рисунки выполнены тушью и пером, гелевой ручкой, а также акварелью.

Первый в списке – это рисунок к стихотворению Нанаун, где есть строчки: «…мой проводник поющий человек… и снова мчится меховой торбас по краю настигающей беды…»

Для меня – хороший случай снова нарисовать нарту и собачью упряжку в далях о.Врангеля, и чего сейчас уже не увидишь, к сожалению. Напомню, что Нанаун, Ульвелькот и многие другие чукчи и эскимосы, жившие на о.Врангеля, давно стали частью многосложной истории острова, переживающего сегодня не самые лучшие времена. Правильно, что поэт когда-то прикоснулся своим чувствительным пером к этой теме. Пишут ли сегодня стихи о чукчах и эскимосах, люди, имеющие отношение к о.Врангеля? Не уверен. Видел в Интернет, что публикуют тексты о переносе полярной станции на новое место, о круизах, о бочках, о выставках фотографий, зарубежных экспедиционных партиях, докладах. Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете…)

Полярный этюд: «…бессонные возгласы раций о том, что готовое с якоря сняться, дымится селение в снегу…»

Чукотка: «…под нартами мамонты спят…»

Мыс Уэринг: «… и встанут олени, убитые мной…»

У осени тепло свечи: «… у осени тепло свечи, повадка и походка лисья…». (Замечу, что это стихотворение уже переведено мной на украинский язык, что позволило услышать совершенно неожиданные ноты, и вскоре я покажу его на веб-странице.)

Без названия: «… пурга… в гостинице заснеженной…» (Здесь, для иллюстрации, я использовал собственные впечатления от многократных ночевок в гостинице «Полюс», что на Мысе Шмидта. Да, так оно и было, как на рисунке: пурга, пронзительный свет стоваттной лампы над головой, кровать установленная кем-то бывалым на стеклянных банках, дабы уберечься от (сами знаете от кого), более чем скромный быт, ассоциирующийся с гоголевской «шинелью».

Земля друзей: «… и остров, как спина кита, всплывает в море ледовитом…» (Кто не знает, земля друзей – это о.Врангеля).

Хочется пожелать автору книги стихов «Перелетные снега» и «Яви лицо» вдохновения и выхода нового сборника. Да будет свет!

В.Придатко-Долин

14.04.2011: Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Владимир вручил, в числе других, Почетному полярнику СССР и России, кавалеру ордена Мужества -  В.С. Кошелеву – орден святого равноапостольного великого князя Владимира III-й степени. Награда вручена за деятельность на благо Православия, оказание помощи в строительстве часовни Св.Николая на украинской антарктической станции «Академик Вернадский» – по материалам пресс-службы НАНЦ. (Из биографии В.С.Кошелева: в 1976-1999 работал врачом хирургом, главным врачом участковой больницы п.Ушаковское острова Врангеля; одновременно, в 1995-1999 являлся Главой Администрации острова Врангеля).

Украинский Джек Лондон – так сказано о писателе Николае Трублаини (от имени редактора новой серии «Українська дитяча класика») в предисловии к переизданной недавно книге «Лахтак». Красивое сравнение, уважительное, заставляющее обратить внимание на талантливого автора и его наследие. Впрочем, о Трублаини многие знают благодаря чудесным книгам, написанным для детей, экранизациям. Помните фильм «Юнга со шхуны «Колумб»?

За свою короткую творческую жизнь Трублаини написал более трех десятков книг. (На некоторых интернет-сайтах можно увидеть полный список, а то и загрузить для чтения «Глубинный путь» и многое другое). Меня же в биографии писателя, не раз побывавшего в Арктике, заинтересовало вот что.

В 1928-1929 годах, устроившись котельным дневальным на линейный ледокол (ледорез) «Литке», он участвовал в походе из Владивостока на остров Врангеля, и был награждён редким нагрудным знаком «За врангельский поход на «Литке» в 1929 г.» Через полустолетие после путешествий Трублаини, в том числе, и на о.Врангеля, современники увековечили его имя в названии одной из улиц Киева, моего родного города, откуда я тоже, однажды, уезжал … на о. Врангеля. Чем не сюжет для мини-рассказа?

Не найдя в киевском интернет-просторе достойного изображения улицы Трублаини, я отправился на её поиски, прихватив с собой альбом для зарисовок и краски. Судя по карте, нужная точка находилась где-то на окраине, за аэропортом «Киев», вблизи кольцевой дороги. Путь от моего дома не близкий. Но туда ходили маршрутки и я никуда не торопился. Стоял светлый декабрьский день. Деревья и прошлогодние травы покрылись инеем, вплетающим свои кружева в сизо-синее пространство неба и земли. Стараясь слиться с пейзажем зимнего города и найти несколько нужных точек для зарисовок, я решил пройтись по окрестностям и выйти на улицу Трублаини. Но ошибся в расстояниях, недооценил коварство пронизывающего зимнего ветра, столь напоминающего морской ветер о.Врангеля. Поэтому, пришлось воспользоваться такси. К моему удовольствию шофер хорошо знал улицу Трублаини, и совсем скоро мы оказались на месте, невольно сбавили ход, подпрыгивая на многочисленных выбоинах.

Что сказать: обычная улица, похожая на окраинные улицы больших городов, проходящая, как всегда через «вечную» промзону, где одноэтажные-двухэтажные домики как бы останавливают время внутри эпохи мощных индустриальных перемен, живут, выживают на фоне сереющих в отдалении высоток. И так и осталась бы искомая улица  обычной «Пролетарской», в 1970-х и теперь, если бы не переименовали её в честь хорошего человека.

Холодно, почти как на Севере. Поземка рисует снежные змеи на чернеющем асфальте, оживляя пустынный пейзаж. Вдоль улицы, вместе со мной, шагают надписи, выполненные на двух языках – примета революционизирующей эпохи: «ул.Николая Трублаини», «вул.Миколи Трублаїні», «вул.М.Трублаїні», «вул.Трублаїні». Некоторые таблички фабричные, почти стандартного образца, а некоторые изготовлены хозяевами домов вручную. На них заботливо выведено (белым на синем, или тёмно-синим на белом) имя писателя, отправившегося когда-то кочегаром, в свои-то 23 года, в Арктику, на о.Врангеля, а потом и Землю Франца-Иосифа, и Кольский полуостров, и на Ангару… Интересно, знает ли о том местная детвора? Нужно бы спросить… А еще бы спросить у кого-то: как появилось удачная идея назвать улицу именем Николая Трублаини, и не было ли других правильных идей по переименованию соседних улиц, вроде улицы «Мира», многие годы грустно рассказывающих … ни о чем?

Шагая по улице Трублаини я вспоминал об Арктике, смешивал и смешивал, как краски на палитре, разные оттенки старого и нового. Вот, к примеру, дедушка-колодец и деревянная скамейка при нём, и ставшие ярко-белыми на декабрьском морозце брызги, напоминающие брызги от волн на полярном причале… А вот выглядывающая из-за забора банька, которую уже затопили: из трубы в декабрьское небо спешит, тянется белый дровяной след. Так и у нас было, в бухте Сомнительной на о.Врангеля, где  в морозный день тянулись к небу белые дымы от печей… А вон в зимнем небе появился спешащий куда-то санитарный вертолет, тоже рисующий картинку далекого, но близкого Севера… А вот табличка на калитке, с названием улицы и номером дома, и предупреждением: «Я добегу до забора за 2 секунды, а ты?» И мы в Арктике, точно также, рассеивали вокруг себя юмор, дабы не закостенеть в далеком холодном краю…  От всего этого стало веселее и подумалось: на улице Трублаини живут современные трублаинцы. (Хотя, наверное, они себя таковыми не называют).

Вскоре улица вывела меня на пустырь, а потом к заброшенному ручью и озерку, заросшему осокой и камышами. Придуманное путешествие закончилось, но остались два акварельных этюда и карандашный рисунок, продлевающие дорогу в пространстве – от о.Врангеля до Киева. Один из этюдов я назвал про себя «Улица Трублаини и пустырь, зовущий в дальние страны». И это новое, творческое, возникло благодаря энергетике Николая Трублаини…

В.Придатко-Долин

Однажды, в 1988 году на м.Уэринг (о.Врангеля) полярник и поэт Виталий Шенталинский (сегодня – известный писатель, историк, документалист) показал мне чудесное стихотворение «Уэринг», которое начиналось строкою: юность, юность, дикий берег… Мелодия возникла, можно сказать, из тишины, окружавшей старый тундровый домик, стоящий у подножия мыса Уэринг, на берегу бухты Драги, из запахов тундры, из наполненных снегом августовских облаков, и легко растеклась по струнам видавшей виды черниговской гитары. И родилась песня-рассказ.

Виталий Шенталинский у берлоги белого медведя (Дрим-Хед, о.Врангеля, 1979; подробней см. здесь), фото автора. * Vitaly Shentalinsky near the polar bear den (Dream-Head, Wrangel Isl, 1979, more details),  the author’s photo.

… на припае у м.Уэринг (о.Врангеля) * … at the land-fast ice near Waring Cape (Wrangel Isl, 1988), the author’s photo.

Помнится, что одну из первых версий мы сохранили на кассете походного магнитофона «Легенда». Где эта магнитная лента теперь? Однако, в те же годы песня прозвучала где-то в стенах МГПИ, в исполнении Евгения Коблика. Недавно в Москве, во время встречи полярников, мы вспомнили об Уэринге снова. В Киеве песню удалось перезаписать, максимально приблизив к обстановке тех лет – см. страницу Песни*Songs. Сквозь шум метели,  пробивается выдуманный мною позывной Waring,  что значит Уэринг (англ.) но, надеюсь, любителей авторской песни это не смутит.

И пускай наши друзья, читатель, всегда возвращаются из ледовой разведки … живыми, как желается в этой доброй уэринговской песне!

Василий Придатко-Долин

Дата последнего обновления 17.10.2010

Александр Бурлуцкий был (и есть!) первым, с кем я встретился на о.Врангеля, в Ушаковском, в августе 1978.  Много воды утекло  с той поры в океан, и много раз зима и лето, сменяя друг друга, заходили в чум, сказал бы старый онкелон эпохи неолита.

Буквально через несколько дней мы отправились в бухту Сомнительную на старом вельботе, с которым ловко управлялся бородатый, солидный Вадим Винниченко. (Это о них, о бородатых  моих друзьях, и об Ульвелькоте, стихотворение «Лишь дюйм просмоленного борта»). Потом было много всего другого, северного, а главное – наш пеший переход с Александром и Юрой Кривецким – из Сомнительной до мыса Блоссом. Ночевали прямо в тундре, в палатке, у реки Мамонтовой. Шли пару дней и очень устали. Помню, что когда добрались до заброшенной полярной станции «Блоссом», то рюкзаки наши долго лежали прямо у порога – не было сил переместить. Заканчивался август и здесь должны были выйти на лежбище моржи. Когда мне, новичку, сказали в Ушаковском, что лежбище нужно охранять, я несколько удивился. От кого – вокруг ни души, одна Арктика! Оказалось, что в те далекие годы авиабензина было так много, что начальство с Мыса Шмидта легко могло «рвануть» на Блоссом за … клыками. (Богатые были времена: – до острова почти два часа лету и назад еще два. Несколько лет тому назад мне рассказывали, что один вертолетный час на Чукотке стоил $3000. Вот и выходит, по сегодняшним меркам, примерно $12000 за удовольствие). Стремились туда вечно и местные вояки – Родину охраняли. (От того, видимо, везде и следы стрельбы «по тарелочкам»). Александр Бурлуцкий, тогда главный лесничий, все это пресекал как мог.

Сейчас на дворе 2010, но, говорят, Александр Михайлович все такой же, непримиримый, чему я очень рад. (И голос, как я сам услышал по телефону, из Москвы, все такой же, с юмором). Не зря, значит, на моей  старенькой, изношенной карте западного побережья острова Врангеля появился… ручей Бурлуцкого.  Название возникло само собой, в конце 1970-х, вместе с рождением стационара «Озеро Кмо».  Из ручья Бурлуцкого мы брали чистую пресную воду с запахом тундры и простора. Сегодня стационар этот вряд ли принимает гостей (он странно замер, как персонажи страны Нарни, и как многое другое на о.Врангеля), но журчит, без всякого сомнения, ручей Бурлуцкого, и подпитывает он своей водой, пускай, не нас, но … Восточно-Сибирское море!

В.Придатко-Долин

Бухта Сомнительная: ложные цели и живые люди

Автор рассказывает об истории так называемых казарм, что находились у подножия гор Сомнительных, о.Врангеля, в 1960-ых, на территории бывшего поселка Звездный. Фактически это были ложные цели (во времена «железного занавеса», и которых в Арктике тогда было не мало).  Но когда-то там жили люди…

Бухта Сомнительная – именно так называлась точка, где я прожил, как во сне, первые три зимовки на о.Врангеля (1978-1981). Почти никогда мы не называли свою территорию «Звездный» [Zvjozdny], хотя знали, что здесь когда-то был одноименный поселок. От звёзд таких всегда веяло чем-то революционным и партийным, и мы их тихо презирали. (К слову, об истории Звездного уже есть сжатая информация в проекте ВикипедиЯ. Там использована также ссылка на мой рассказ «О древней одежде морских зверобоев«. Напомню, что рассказ был связан с именем Ульвелькота).

Корни экзотического названия – Сомнительная – нужно искать в дневниках американской экспедиции 1881 года – шхуна «Роджерс», капитан Р.Бэрри. Точнее, на так называемой «карте Бэрри», где в этом месте обозначено «Doubtful H.» Сокращение «H.» – это ‘harbor’  или ‘harbour’.  Место, где становились на якорь. Всё вместе даёт «гавань сомнения».  Мы говорили «бухта Сомнительная». Получается, что с времен Бэрри в нас просочилась, удивительным образом, привычка называть свою бухту по старинке. Ярлык «Звездный» не прижился.

Продолжая беседу о людях бухты, моей бухты, мне хотелось бы специально остановиться на теме ГУЛага, или врангельлага, которая время от времени обсуждается в Интернете. Как уже заметил читатель, я не включаю это тревожное слово в заглавие очерка, и вот почему.

На местную карту о.Врангеля давно вынесены самые разнообразные точки, где когда-либо жили люди или останавливались экспедиции – начиная с эпохи неолита и до наших дней. Был бы среди них «гулаг», его, скорее всего, историки начинали бы искать где-то в бухте Сомнительной, в районе так называемых «казарм», а также в самом Ушаковском или на Гаваях. То есть там, где больше всего баракоподобных строений. (Замечу, что в очерке «Звездный», размещенном в ВикипедиЯ, обо всём этом, о «гулаговских казармах», нет ни слова, и что совершенно верно!)

Итак, несколько историй и предположений очевидца о далёких, но, оказывается, близких 1960-ых.

Зимуя на острове, в бухте Сомнительной в 1978-1981, я, конечно же, бывал в бывших «казармах» (они видны на моей акварели, вдали, у подножия гор Сомнительных).  По правде говоря, в этом казарменном пейзаже нечего было делать, в нем не находилось ничего интересного. Это развалины обычных зданий архитектуры пятидесятых-шестидесятых годов, теперь уже прошлого, столетия; бревна, кирпич, штукатурка, разбитая плитка в помещениях, где был водопровод, битое стекло, обычные двери… Никаких нар с табличками, колючих проволок, столбов, смотровых вышек, засовов, и что слава Богу. Если островитяне моего времени и появлялись у казарм, то лишь затем, чтобы подыскать стройматериал. Их продолжением была огромная свалка железа и склад бочек на берегу бухты, аватарные остовы брошенной техники – грейдеров, тракторов, металлоконструкций. Все бочки были у нас на счету и мы знали, где найти бензин, солярку, керосин или уайт-спирит. Попадались бочки  с какой-то розовой, сильно пахнущей жидкостью, которые мы интуитивно обходили стороной. Над всем этим – холм угля, пропитанного морской солью. (На рисунке видно, насколько далеко казармы отодвинуты в тундру, к подножию гор). Это из-за расположения взлетно-посадочной полосы.

Островитяне разбирали строения, внимательно номеруя каждое из бревен. Потом грузили все это на сани-волокушу, или в железный огромный короб из-под угля, и тащили за трактором в пос.Ушаковское, чтобы собрать из них новую избу. Я участвовал в сборке, по крайней мере, двух таких изб, предназначенных для двух семей – В.Гаева и Д.Ковалева. Таким образом, некоторые избы пос.Звездный была перемещены в пос.Ушаковское, и о чем, кстати, не все теперь помнят.

В наших местных, островных, разговорах мы никогда не называли бывшие казармы «гулагом» или «лагерем». (Историкам хорошо известно, что местные слухи всегда важны).  Правда,  не могу исключить, что когда-то давно-давно, когда строили эти «казармы», или  возводили поселок и грунтовую взлетно-посадочную полосу для аэродрома «Звездный», то, возможно, использовали гулаговских заключенных, невольников, но вряд ли это было именно так. Для содержания невольников тоже нужна специальная инфраструктура, а её следов нигде не видно, кроме самих «казарм».  Значит, военнослужащие… Да и поселок назвали как-то обычно – «Звездный». К слову, на Крайнем Севере военнослужащими построено многое, и это распространенная практика.

Можно было бы еще пофантазировать и предположить, что в 1930-е какой-нибудь стратег, дико смотрящий вперед, вывозил на о.Врангеля, в бухту Сомнительную, заключенных, для закладки того, будущего аэродрома «Звездный», и потом в 1960-х, уже другая рабсила эту работу продолжила. Но такой сценарий малоправдоподобен, и в нем чувствуется какое-то нагромождение. Остается лишь одно: может быть, кого-то особенного, находящегося в статусе заключенного, и без кого никак нельзя обойтись, тоже привозили в Звездный? Лишь таков мог быть этот местный «гулаг», если он вообще когда-нибудь существовал. Перемещение людей на остров, и возвращение с острова на материк – это не так просто. Во все времена остров оставался труднодоступным.

Без сомнений, тема ГУЛага вызывала у меня уважение . Однажды, на остров проникла, каким-то образом, книга А.Солженицына «Один день Ивана Денисовича» – пожелтевшая, видавшая виды. Помню, что мы передавали ее друг другу, из в рук в руки, и зачитывали до дыр. В своих черно-белых негативах я нашел потом фотокопию «денисыча».  Фотокопировали, значит по-народному ценили!

В стихотворении «Бухта Сомнительная … Окна«  этот гулаг-со-слухов  сам собой уложился у меня в стопу:

…Сыреют бревна окаянных лет и тлен казарм – аэропорт в изгнанье!
Я шел в него, заброшенный поэт – заброшенный исследовать закланье…

(2009)

В стихотворении «Поезд времени «В»«  сюжет отозвался другими строчками:

… Я здесь ищу
свидетельства о врангельлаге,
но… не нахожу…

(2007)

Опубликовано также мое стихотворение «В поисках сокровищ, или что можно найти на берегу Северного Ледовитого океана», которое на сайте Стихи_Ру имеет более краткое название  «В поисках сокровищ … Северному Ледовитому«, и где вновь появляется образ врангельлага:

… Мой скарб – на берегу и в океане:
в медузах, раковинах, лентах ламинарий
(в их вкусе йодистом), сопении лахтАка,
голубизне неимоверной пака,
в кристаллах гротов, что ваяет влага,
в истлевших брёвнах врангельлага…

Потом, после Зеленого Мыса, Колымы, были стихи «Иным бы сил, морошки сочь…» (поэтам Севера), и многие другие. Таково мнение автора о ГУЛаге и врангельлаге, и на что были свои причины. Когда-то в одной из книг – «География Украины» – я с удивлением нашел карту «лагов» бывшего СССР [1].  Причем, одна из точек стояла… на о.Врангеля. Позже, в Интернете, увидел карту-схему с тремя точками на месте бывших «лагов» – на юге, севере и востоке о.Врангеля [2]. Участники вики-пространства склоняются к тому, что все это легенды [3]. От себя добавлю: но тогда стоило бы кому-нибудь спокойно прокомментировать фотографии, послужившие толчком для соответствующих публикаций, ведь времена уже изменились. (У меня возникли предположения на счет точек съемки, но о них выскажусь в других очерках об острове).

Сегодня  почти не вызывает сомнения, что есть некоторое сходство происхождения двух бывших арктических поселков – это врангельского «Звездный» и новосибирского «Темп», что был на о.Кетельный. Обратите внимание: описывая Темп, Лев Липков использует такие ключевые наборы слов, как «аэропорт», «конец 60-х», «у моря …всякий железный хлам», «ложная цель», «казармы», где заперли молодых солдатиков – без отпусков, как в тюрьме строгого режима [4]. Сколько таких ложных целей с живыми людьми было на островах Восточной Арктики -  не знаю.

Знаю лишь, что если долго живешь на острове, то поневоле запоминаешь места, где можно переждать пургу, раздобыть топливо или стройматериал. Прочно и надолго запоминаешь предметы, попадающиеся в тундре, по которым можно сориентироваться, а иногда даже найти дорогу домой. И как уже было видно на примере казарм, что в бухте Сомнительной, следы жизнедеятельности людей остаются на Севере надолго.  Здесь часто недостает ни сил, ни ресурсов, на то, чтобы специально убирать эти следы. (Например, попав, однажды, в гостиницу на полярной станции «Мыс Челюскин», в 1992 году, я с удивлением обнаружил, что вид из окна загораживает многолетняя гора снега-мусора, навечно вмороженная в пространство и время). Но грядет потепление (и климатическое, и информационное), и всё это обнажиться, оголится, очистится, наконец.

«Ложные цели и живые люди» – так, наверное, мне следовало бы назвать свой рассказ. Ведь мы тоже были ложными целями в своей бухте Сомнительной, как те солдатики из казарм Севера: преодолевая трудности, претерпевая, мы способствовали укреплению юрисдикции огромного государства в его Северных Владениях, а потом Оно всех… кинуло. Рассказывая о бухте Сомнительной, я искал следы ГУЛага, следы невольников и зэков, а нашел там себя и нас, пассажиров из аэропорта-в-изгнании, пересевших в поезд времени «В»…

___

Другие подробности о бухте Сомнительной мои читатели узнают из новой книги, где есть глава «Первая зимовка».  Скажу лишь, что она уже в работе… 

Литература

1. Заставний Ф.Д. Географія України. 1994. -496 с.
2. Russian Gulag Found On American Wrangell Island, President and Congress Asked To Investigate and Remove/State Department Watch [2009?].
3. ГУЛаг/о.Врангеля//Википедия. 2010.
4. Липков Л. Средства транспорта на острове Котельном: Вадиму Литинскому/Полярная Почта Сегодня. 1999-2000.

Василий Придатко-Долин

Киев, Украина

Ред. 21.12.2010

В разделе «Живопись» теперь можно увидеть акварели, созданные автором на озере Кмо. Это очень отдаленная, красивая местность, раскинувшаяся у подножия грандиозного Западного Плато, откуда открывается фантастический вид на Пик Береговой.  Озеро Кмо – это солоноводная закрытая лагуна, опресняемая талыми водами. Вода очень чистая, прозрачная. Весной лёд озера – иссиня голубой, ровный.

Когда стоишь на берегу, то кажется что  из глубин озера Кмо вот-вот появится «несси». Но за все годы моей работы на озере Кмо, из его глубин так никто и не появился, и никакая таинственная рыба хвостом не ударила по его свинцовой глади. Щебенистый берег всегда был пуст – ни водорослей, ни останков водных животных.  Не помню, чтобы на озере Кмо собирались многочисленные стаи рыбоядных птиц, например, чаек. Наверное, оно не представляло для них особого интереса, ведь рядом с озером раскинулось Восточно-Сибирское море… К промысловым, охотничьим задачам человека оно вряд ли имело какое-то отношение. Но кто же такой Кмо?

Название лагуны-озера Кмо происходит, видимо, от имени чукчи, охотника Кмо, прибывшего на остров в 1920-е годы в составе первых колонистов, вместе с Г. Ушаковым. Тогда остров Врангеля широко и смело осваивали, охотились весной-летом-осенью на самых отдаленных точках, нащупывали места концентрации живности.

После ухода охотника Кмо к «верхним людям», эта местность десятилетиями никем не посещалась, по понятным причинам. Она сильно отдалена от ближайшего стационарного, в те годы,  жилища (дома охотника Чайвына, оз.Комсомол), и от населенного пункта – бухта Сомнительная (пос.Звездный).  Дом охотника Чайвына тоже давно пуст. (Среди моих акварелей есть изображение местности вблизи оз.Комсомол, и, кстати, внешне оно напоминает оз.Кмо – такое же безжизненное).

В 1979, по моей инициативе, и с согласия тогдашней администрации заповедника, директора Б.К.,  здесь был создан биологический стационар «Кмо» – для наблюдения за колониями морских птиц. Моя идея состояла в том, чтобы сравнить «восток» и «запад». Никто тогда не мог подсказать: где лучше всего разместить такой стационар, и вообще, стоила ли игра свеч. Лишь потом, через годы наблюдений, выяснилось, насколько удивительной и интересной была эта местность, и насколько плодотворной оказалась сама идея.

То было первое мое самостоятельное, далёкое путешествие по острову, на запад, вместе с трактористом Степаном Ломоносовым и его удивительной собакой, практически жившей в тракторе, и умудрявшейся сладко спать там среди рычагов и грохота. Имя барбоса я уже забыл.

Из поселка Ушаковское, на санях, за трактором, мы тащили сюда экспериментальный алюминиевый домик красивого карминного цвета, имевший каплевидную форму (для противодействия ураганным ветрам западного побережья), и установили его там, где мне показалось целесообразным. Как выяснилось позже, ветер на западном побережье действительно был ураганным и спрятаться от него было негде. (Как мне рассказывал Александр Бурлуцкий, тогдашний главный лесничий, местный ветер бывает настолько сильным, что в домике охотника Чайвына, что на оз.Комсомол, мелкие камешки иногда пробивали в окнах мелкие дыры!

Каплевидность нашему домику «Кмо» придумали конструкторы где-то наи материке, и я ценил их добрые намерения и полет мысли, но в борьбе с западными ветрами это помогало мало. Все равно, уже на месте пришлось обложить «каплю» крупными камнями и покрепче прижать её к планете. Порой, «каплю» так трясло так, что спать было совершенно невозможно. Очень громко и паровозно гудела труба. Тем не менее, здесь было по своему уютно и хорошо.

Следы жилища Кмо я нашел сразу. Они и сегодня просматриваются на галечном берегу, у самого синего моря, возле устья р.Советская, на виду у мыса Птичий Базар и пика Берегового. Это в трех минутах ходьбы от стационара «Озеро Кмо». Отсутствие остова дома, строительных бревен, доказывает, что Кмо жил здесь лишь в сезон охоты, и обходился ярангом или палаткой. Но ураганные ветры, о которых я писал, наверняка мешали размеренной жизни охотника. Как и на что охотился Кмо?

В мою бытность здесь появлялись и медведи, которые неоднократно выдавливали стекла в домике-капле, из-за чего мне пришлось закрепить на окнах двухдюймовую, прочную ставню. Иногда на припае можно было увидеть нерпу. Ближе к осени где-то вдали на льдинах ухали моржи. Порой, в туманной девственной тишине угадывалось сопение лахтака. Но как было установлено мной в 1979, в культурном слое, на месте жилища Кмо, преобладали лишь кости морских птиц – кайры и моевки. Однажды, за мысом Птиций Базар, примерно в километре от стоянки Кмо, я обнаружил череп медведя с пулевым отверстием.

Сегодня, окинув взглядом прошлое , могу подытожить, что изюминой территории является не озеро Кмо, а природа вокруг его. Здесь сделаны удивительные научные наблюдения, и даже были зарисованы какие-то таинственные певчие птицы (подробней см. здесь). На берегу реки Советской я нашел, однажды, два зуба мамонта, а в тундре, поодаль,  красивый, но разрушенный временем бивень древнего слона. Этот бивень, я всегда оставлял на самом видном месте и не позволял никому до него дотрагиваться. (Изображение этого бивня есть среди моих акварелей). Недалеко от стационара «Кмо», в известняках, можно было найти хорошие образцы окаменелостей, аммонитов. Наконец, именно наличие стационара «Кмо» позволило исследовать мыс Занес и добраться до необычной точки, знаковой для истории острова  – до  перевала Куваева.

Напомню своим читателям, что в подписи к акварели «Вид на пик Береговой и стационар «Озеро Кмо»", размещенной в начале рассказа, они могут найти ссылку на файл kmz-формата для перемещения в пространстве GoogleEarth, путешествия на озеро Кмо. Вид на Пик Береговой сделан как бы со стороны оз.Кмо, и оно осталось за спиной художника. Одна из работ, выполненных маслом, с видом тундры и океана, и следами вездехода, и пирамидой триангулятора, к сожалению, пропала где-то на дорогах жизни, в Казахстане…

Такова эта страна вдохновения – озеро Кмо, названная именем охотника века ушедшего. Потом были и другие страны…

Итак, о поселке Ушаковский, Ушаковское (Ushakovskoye – англ., Oesjakovskoje – голл.) Когда я прилетел на остров в конце августа 1978 года, здесь действовал Врангельский сельсовет, школа-интернат (4 класса), детсад и котельная, клуб-кинотеатр, контора заказника (позже, заповедника «Остров Врангеля»), стартовый, совсем скромный, природоведческий музей, для которого и я сделал несколько экспонатов, в том числе гуашь примерно 30*40 см, с изображением мамонтов, идущих куда-то на закате (она пропала), магазин (ТЗП) и подземный ледник для хранения мясопродуктов, временный кораль (для осеннего загона и забоя оленей), почта, больница, полярная станция «Бухта Роджерса» (Роджерс), аэропорт «Роджерс» (для АН-2, МИ-2, МИ-6, МИ-8) и малая авиазаправка, склад ГСМ и хранилища насыпного угля, библиотека, ДЭС и баня. В домах было электричество. (Точнее, электричество здесь было всегда, с момента появления на острове электродизелей. Даже в бухте Сомнительной или на мысе Блоссом мы всегда, когда могли, запускал «движок» , чтобы почувствовать себя людьми.  Во время навигации существовал временный причал для барж. С начала 1980-х появились и действовали: станция радиотелефонной связи, погранзастава, столовая для сотрудников заповедника и авиаэкипажей, работало телевидение, а на косе Ушакова, гидрослужбой, был восстановлен маяк. Одной из первых телепрограмм, которую увидели ушаковцы, была программа «Вид»  Вячеслава Листьева.

Долгое время пейзаж Ушаковского портила свалка – это обычная картина, почти для любого северного поселка. Но в середине 1980-х, по инициативе северян-энтузиастов, её существенно уменьшили, загрузив пустые бочки из-под ГСМ в трюмы сухогрузов, и вывезли на материк. Это была очень трудная, грязная, но нужная  работа, в которой я, и мои друзья, принимали активное участие . (Со временем, напишу о жизни в Ушаковском подробней).

Добавлю лишь, что тогда, в конце 1980-х, наш адрес был: поселок Ушаковское Шмидтовского (Мыс-Шмидтовского) района Магаданская области. В поселке проживало примерно 180 человек. Измененная, современная трактовка – это пос. Ушаковское, Иультинского района, Чукотского Автономного округа (детальней см. Википедия). Как повествует Википедия, начиная с 2003 года поселок не действует (как административная единица); он превратился в т.н. «город-призрак».  Но насколько мне известно, там все же несут вахту сотрудники заповедника, и продолжает работать полярная станция. По некоторым публикациям из Интернет, эту станцию в последние годы периодически затапливает, и поэтому, её будут перемещать, поднимать выше, видимо, на территорию бывшего пос. Ушаковское.

Очерк иллюстрирован акварелями и рисунками автора этого сайта. Подписи и детали – см. на соответствующих моих страницах «Живопись», «Графика». Сегодня цитаты из этого очерка включены в статью «Ушаковское» Википедии.

Люди острова (о.Врангеля) – это новая категория информации, которую автор намерен генерировать и накапливать на сайте, насколько это возможно, начиная с сегодняшнего дня.  Люди островов Врангеля и Геральд! Огромный историко-познавательный пласт.  Сколько же их было (людей), и еще, возможно,  будет? Некоторые из них родились на о.Врангеля, и, возможно, еще родятся. Некоторые ушли из жизни и похоронены на мысе Пролетарском, или… Специальных исследований на эту тему ожидать не приходится.  Но, отчасти, лишь отчасти, в приложении к теме Arctic-in-Art (стихи, песни, проза, живопись, и теперь уже также художественная фотография), это, в какой-то мере, возможно. Забегая вперед, скажу, что моих читателей здесь ожидает много сюрпризов!

На странице Графика*Graphics, а также  Документальное фото/Documentary Photo можно увидеть некоторые портреты и фотографии людей острова.

В.П.-Д.

См. здесь «Об исследователях берлог белог медведя…* About Polar Bear and dens searchers…»