Моя Арктика: стихи, песни, проза, живопись * My Arctic-in-Art

Наброски, быстрые зарисовки – это отдельный, интересный мир впечатлений, материализованных на бумаге. У каждого художника их накапливается множество. Некоторые советуют их выбрасывать и идти дальше. Может быть, может быть…  Но важно вовремя использовать аккумулированную ими энергию. Здесь я разместил небольшую ленту набросков, узелков на память, и сам в нее, время от времени, заглядываю. Некоторые давно экспонируюися на сайте, в разделе “О живописи в деталях” – это “по Киеву с блокнотом и карандашом“, “по Испании…“, “по Эквадору…” (в работе). Некоторые – уже подхвачены другими сайтами, например, этюд “Под Чернобылем”, так как в них отразилась история целого региона, утраченного на целое столетие . Редкие работы, отлежавшись,  превратилась в картины. Такова судьба наброска “Дорога на нижнюю Гусиную“, выполненного бамбуковым пером. (Очень признателен всем художникам ArtsInUa, которые отозвались о нём высоко и восхищенно).  Другие работы превратились в иллюстрации к пособию “Ландшафтная экология” (2008) для вузов.

Наверное поэтому, я почти никогда не выбрасываю наброски, связанные с Арктикой. К тому же, они формируют основу сайта My-Arctic-in-Art.  (И, как показало время, не лишены сюрпризов. См. мою публикацию “О рисунках неизвестных певчих птиц о.Врангеля*About Unknown Drawings of Songbirds of Wrangel Island”, или вот эту “Из жизни полярных мини-скетчей*About polar mini-sketches second life”.  Впрочем, как и многие другие.

Например, рисунок “Старый, старый кувшин”, выполненный графитным карандашом в 1970, и лишь недавно обнаруженный мною в забытой папке. Бумага сильно окислилась от времени, пожелтела, но от чего рисунок даже в чем-то выиграл. Мне пришлось только отретушировать его слегка, восстановив кое-где обсыпавшийся графит. Или вот, дорожная зарисовка, почти миниатюра – “Коломыя”:  только здесь, в Закарпатье, пожалуй, можно увидеть это совершенно необычное здание в форме яйца – музей декоративного и прикладного искусства. В лучах заходящего солнца, на фоне холодных теней, он выглядит как что-то космическое.

Не перестаю восхищаться Киево-Печерской Лаврой, Софией Киевской. Здесь можно проводить часы и рисовать не уставая, и всегда обнаруживать для себя что-то новое, вдохновляющее. И так далее…

15€ На сенокосе (б., а.) * Hay-making (watercolor, 21*25 cm, 2010)

20€ Ukrainian village study, Pirohgovo (bamboo-pen, watercolor, ink, 6*8")

10€ Suburbs study, Podol, Kyiv (pencil, 6*8")

20€ Хата у лісі, Закарпаття (б., п.) * Ukraine village house study, Zakarpatty (pencil, 6*8")

20€ An Ukrainian village study, Pirohgovo (pencil, 6*8")

20€ Sunlight in the forest study, Pirogovo (pencil, 6*8")

25€ Дождливый день в Пирогово (б., карандаш)* Raining in Piroghovo (pencil, 15*21 cm, 2010)

25€ Уличная зарисовка (Эквадор) * A street sketch, Eсuador (watercolor, 21*30, 2007)

10€ Дворик в Софии Киевской (а., тушь, перо) * In St. Sophia Cathedral in Kiev (ink, pen. washing, 15*21 cm, 2010)

20€ Киево-Печерская Лавра, этюд (б., а) * In Kiev Pechersk Lavra (watercolor, 12*25, 2010)

5€ Коломыя, Закарпатье, этюд (акварель, тушь) * In Kolomya, Zakarpatty (watercolor, ink, 15*21, 2010)

25€ Вечер под Киевом (акварель) * The evening near Kyiv (watercolor, 25*30, 2009)

10€ Старый, старый кувшин (б., графитный карандаш) * Very old jar (pencil, 30*40 cm, 1970)

5€ Судак (Крым), утро (б., а.,тушь, перо)* Snow Morning near Sudak, Crimea (watercolor, ink, 8*11", 2006)

5€ Утро (пластиковый карандаш) * Morning (plastic pencil, 6*8", 2010)

Этот набросок утра выполнен тем, что было под рукой – пластиковым карандашом. Пластик может оказаться очень удобным материалом при работе на пленэре, особенно в зимнее время, а также в сырую погоду, и, как видим, он напоминает пастель.

Evening light (acrylic, 9*12")

15€ Шаян: старое и новое *Shayan: new and old (watercolor, 21*30 cm, 2007)

30€ Bulgakov's Yard, Kyiv (watercolor, 21*30, 2009)

Из цикла "Галапагосы" (б., гелевая ручка) * In Galapagos (gel pen, 15*21 cm, 2005)

Портрет д.б.н. Б.Мазурмовича (шариковая ручка, ФШ). The portrait of Dr. B.Mazurmovich (ballpoint pen, 4*6 cm)

Портрет профессора Киевского университета Б.Н.Мазурмовича; выполнен мной во время лекции, прямо в конспекте, синей шариковой ручкой – это в 1973 или 1974. Вариант сепии получен в результате компьютерной обработки. Борис Николаевич был не только известным паразитологом, но и историком, много писал о других естествоиспытателях. Тем не менее, его портрета в Интернет, даже в ББД “Личности”, мне найти не удалось. Раз так, пускай оживет на сайте этот студенческий скетч 30-летней давности!

Эпилог (б., карандаш, смешання техника) Epilogue (mixed drawing method, 21*29 cm, 2000)

В Лавре, Киев (б., а.) эскиз * In Kyiv's Lavra, sketch for oil (watercolor, A3, 2009)

5€ Тыврив, церквушка, Винницкая обл., Украина (гелевая ручка, акварель, размывка) * Church in Tyvriv,Vinnytsia Oblast in Ukraine, etude (gel-pen, watercolor, washing, 15*21 cm, 2009)

15€ В Полесье (бумага, соус, белила) * In Polissya (sauce, white, 25*30 cm, 1975)

20€ На мысе Ак-Кая, Черное море (б., цв. карандаш) * Stones of Ak-Kaya Cape, the Black Sea (open air etude, crayon, 23*30 cm, 2006)

Алтай, заставка (б., тушь, ФШ, А4, 1976) * Altai (ink, mixed techniques)

Охотничья избушка, Алтай, заставка (б., тушь, размывка, А4, 1976) * The hunter's hut (ink, pen)

На Алтае, заставка (б., тушь, ФШ, 21*29 cm, 1976) * In Altai (watercolor, mixed techniques)

Примечание: все три работы из алтайского цикла были опубликованы в книге “Ландшафтная экология…” (2008) * Note: the three Altai’s pictures were published in the book ‘Landscape Ecology…’ (2008)

Голая Пристань в январе, этюд (б., карандаш) * Ghola Pristan in January, Ukraine (open air etude, pencil, 15*21 cm, 1977)

Голая Пристань в январе, этюд (б., карандаш) * Ghola Pristan in January, Ukraine (open air etude, pencil, 15*21 cm, 1977)

В Пирогово: березы и церковь Архистратига Михаила (б., тушь, перо) * In Piroghovo, Arkhistratiga Mikhaila Church (Indian ink, pen, 15*21 cm, 2009)

Соня (графитный карандаш) * Sonya's portrait (pencil, 11*12, 2009)

A sketch study, pencil (1976)

Кито, вид на церковь, Эквадор (б., а., ц.к., А3, 2006). A Church in Quito, Ecuador (watercolor, cоlor pencil)

15€ В горах, Эквадор (б., а., ) * In the mountains, Ecuador (watercolor, 22*30 cm, 2006)

10€ Осень на Припяти под Чернобылем (к., м.) * Autumn on the Prypiat River near Chernobyl (oil, 15*24, 1977)

18€ Озеро-цветы (б, а.) * 'Lake' of flowers in the Carpathians (watercolor, 30*40, 2009)

10€ Зимний вечер на Русановке, Киев (пастель) * Winter evening in Rusanovka, Kyiv (pastel, 22*43)

Cм. продолжение * See continuity

Опция “печать” теперь активна на сайте ArctArt. Вы можете быстро распечатать интересующий вас материал, или сохранить его в виде pdf-файла.

The print option is active now at the ArctArt-web. You have to save pdf-version of an ArctArt publication or to print it faster.

Бухта Сомнительная: ложные цели и живые люди * Somnitelnaya Bay: decoys and real people

Об истории так называемых казарм, что находились у подножия гор Сомнительных, о.Врангеля, в 1960-ых, на территории бывшего поселка Звездный. Фактически это бывшие ложные цели. И когда-то там жили люди. There is story about so-called barracks of the former village Zvjozdny were located in 1960’s near foot of the Somnitelnaya (Doubtful) Mountains in Wrangel Island. It was former decoys and with real people…

Бухта Сомнительная – именно так называлась точка, где я прожил, как во сне, первые три зимовки на о.Врангеля (1978-1981). Почти никогда мы не называли свою территорию “Звездный” [Zvjozdny], хотя знали, что здесь когда-то был одноименный поселок. От звёзд всегда веяло чем-то революционным и партийным, и мы их тихо презирали. (К слову, об истории Звездного уже есть сжатая информация в проекте ВикипедиЯ. Там использована также ссылка на мой рассказ “О древней одежде морских зверобоев“. Напомню, что рассказ был связан с именем Ульвелькота).

Корни экзотического названия – Сомнительная – нужно искать в дневниках американской экспедиции 1881 года – шхуна “Роджерс”, капитан Р.Бэрри. Точнее, на так называемой “карте Бэрри”, где в этом месте обозначено “Doubtful H.” Сокращение “H.” – это ‘harbor’  или ‘harbour’.  Место, где становились на якорь. Всё вместе даёт “гавань сомнения”.  Мы говорили: “бухта Сомнительная”. Получается, что с времен Бэрри в нас просочилась, удивительным образом, привычка называть свою бухту по старинке. Ярлык “Звездный” как-то не прижился.

Продолжая беседу о людях бухты, моей бухты, мне хотелось бы специально остановиться на теме ГУЛага, или врангельлага, которая время от времени обсуждается в Интернете. Как уже заметил читатель, я не включаю это тревожное слово в заглавие очерка, и вот почему.

На местную карту о.Врангеля давно вынесены самые разнообразные точки, где когда-либо жили люди или останавливались экспедиции – начиная с эпохи неолита и до наших дней. Был бы среди них “гулаг”, его, скорее всего, историки начинали бы искать где-то в бухте Сомнительной, в районе так называемых “казарм”, а также в самом Ушаковском или на Гаваях. То есть там, где больше всего строений. (Замечу, что в очерке “Звездный”, размещенном в ВикипедиЯ, обо всём этом, о “гулаговских казармах”, нет ни слова, и что совершенно верно!)

Летом в тундре: вид на горы Сомнительные, о.Врангеля * View on Somnitelnaya Mountains, Wrangel Island (watercolor, 21*30), 1970's

Итак, несколько историй и предположений очевидца о далёких, но, оказывается, близких 1960-ых.

Зимуя на острове, в бухте Сомнительной в 1978-1981, я, конечно же, бывал в бывших “казармах” (они видны на моей акварели, вдали, у подножия гор Сомнительных).  По правде говоря, в этом казарменном пейзаже нечего было делать, в нем совершенно не находилось ничего интересного. Это развалины обычных зданий архитектуры пятидесятых-шестидесятых годов, теперь уже прошлого, столетия; бревна, кирпич, штукатурка, разбитая плитка в помещениях, где был водопровод, битое стекло, обычные двери… Никаких нар с табличками, колючих проволок, столбов, смотровых вышек, засовов, и что слава Богу. Если островитяне моего времени и появлялись у казарм, то лишь затем, чтобы подыскать стройматериал. Их продолжением была огромная свалка железа и склад бочек на берегу бухты, аватарные остовы брошенной техники – грейдеров, тракторов, металлоконструкций. Все бочки были у нас на счету и мы знали, где найти бензин, солярку, керосин или уайт-спирит. Попадались бочки  с какой-то розовой, сильно пахнущей жидкостью, которые мы интуитивно обходили стороной. Над всем этим – холм угля, пропитанного морской солью. (На рисунке видно, насколько далеко казармы отодвинуты в тундру, к подножию гор). Это из-за расположения взлетно-посадочной полосы.

Островитяне разбирали строения, внимательно номеруя каждое из бревен. Потом грузили все это на сани-волокушу, или в железный огромный короб из-под угля, и тащили за трактором в пос.Ушаковское, чтобы собрать из них новую избу. Я участвовал в сборке, по крайней мере, двух таких изб, предназначенных для двух семей – В.Гаева и Д.Ковалева. (Таким образом, некоторые из зданий, изб,  из пос.Звездный была перемещены в пос.Ушаковское, и о чем, кстати, не все теперь помнят).

В наших местных, островных, разговорах мы никогда не называли бывшие казармы “гулагом” или “лагерем”. (Историкам хорошо известно, что местные слухи всегда важны).  Правда,  не могу исключить, что когда-то давно-давно, когда строили эти “казармы”, или  возводили поселок и грунтовую взлетно-посадочную полосу для аэродрома “Звездный”, то, возможно, использовали гулаговских заключенных, невольников, но вряд ли это было именно так. Для содержания невольников тоже нужна специальная инфраструктура, а её следов нигде не видно, кроме самих “казарм”.  Значит, военнослужащие… Да и поселок назвали как-то обычно – “Звездный”. К слову, на Крайнем Севере военнослужащими построено многое, и это распространенная практика.

Можно было бы еще пофантазировать и предположить, что в 1930-е какой-нибудь стратег, дико смотрящий вперед, вывозил на о.Врангеля, в бухту Сомнительную, заключенных, для закладки того, будущего аэродрома “Звездный”, и потом в 1960-х, уже другая рабсила эту работу продолжила. Но такой сценарий малоправдоподобен, и в нем чувствуется какое-то нагромождение. Остается лишь одно: может быть, кого-то особенного, находящегося в статусе заключенного, и без кого никак нельзя обойтись, тоже привозили в Звездный? Лишь таков мог быть этот местный “гулаг”, если он вообще когда-нибудь существовал. Перемещение людей на остров, и возвращение с острова на материк – это не так просто. Остров был труднодоступен во все времена.

Без сомнений, тема ГУЛага вызывала у меня уважение . Однажды, на остров проникла, каким-то образом, книга А.Солженицына “Один день Ивана Денисовича”. Помню, что мы передавали ее друг другу, из в рук в руки, и зачитывали до дыр. В своих черно-белых негативах я нашел потом фотокопию “денисыча”.  Фотокопировали – значит по-народному ценили!

В стихотворении “Бухта Сомнительная … Окна“  этот гулаг-со-слухов  сам собой уложился у меня в стопу:

…Сыреют бревна окаянных лет и тлен казарм – аэропорт в изгнанье!
Я шел в него, заброшенный поэт – заброшенный исследовать закланье…

(2009)

В стихотворении “Поезд времени “В”“  сюжет отозвался другими строчками:

… Я здесь ищу
свидетельства о врангельлаге,
но… не нахожу…

(2007)

Опубликовано также мое стихотворение “В поисках сокровищ, или что можно найти на берегу Северного Ледовитого океана”, которое на сайте Стихи_Ру имеет более краткое название  “В поисках сокровищ … Северному Ледовитому“, и где вновь появляется образ врангельлага:

… Мой скарб – на берегу и в океане:
в медузах, раковинах, лентах ламинарий
(в их вкусе йодистом), сопении лахтАка,
голубизне неимоверной пака,
в кристаллах гротов, что ваяет влага,
в истлевших брёвнах врангельлага…

Потом, после Зеленого Мыса, Колымы, были стихи “Иным бы сил, морошки сочь…” (поэтам Севера), и многие другие. Таково мнение автора о ГУЛаге и врангельлаге, и на что были свои причины. Когда-то в одной из книг – “География Украины” – я с удивлением нашел карту “лагов” бывшего СССР [1].  Причем, одна из точек стояла… на о.Врангеля. Позже, в Интернете, увидел карту-схему с тремя точками на месте бывших “лагов” – на юге, севере и востоке о.Врангеля [2]. Участники вики-пространства склоняются к тому, что все это легенды [3]. От себя добавлю: но тогда стоило бы кому-нибудь спокойно прокомментировать фотографии, послужившие толчком для соответствующих публикаций, ведь времена уже изменились. (У меня возникли предположения на счет точек съемки, но о них выскажусь в других очерках об острове).

Сегодня  почти не вызывает сомнения, что есть некоторое сходство происхождения двух бывших арктических поселков – это врангельского “Звездный” и новосибирского “Темп”, что был на о.Кетельный. Обратите внимание: описывая Темп, Лев Липков использует такие ключевые наборы слов, как “аэропорт”, “конец 60-х”, “у моря …всякий железный хлам”, “ложная цель”, “казармы”, где заперли молодых солдатиков – без отпусков, как в тюрьме строгого режима [4]. Сколько таких ложных целей с живыми людьми было на островах Восточной Арктики -  не знаю.

Знаю лишь, что если долго живешь на острове, то поневоле запоминаешь места, где можно переждать пургу, раздобыть топливо или стройматериал. Прочно и надолго запоминаешь предметы, попадающиеся в тундре, по которым можно сориентироваться, а иногда даже найти дорогу домой. И как уже было видно на примере казарм, что в бухте Сомнительной, следы жизнедеятельности людей остаются на Севере надолго.  Здесь часто недостает ни сил, ни ресурсов, на то, чтобы специально убирать эти следы. (Например, попав, однажды, в гостиницу на полярной станции “Мыс Челюскин”, в 1992 году, я с удивлением обнаружил, что вид из окна загораживает многолетняя гора снега-мусора, навечно вмороженная в пространство и время). Но грядет потепление (и климатическое, и информационное), и всё это обнажиться, оголится, очистится, наконец.

“Ложные цели и живые люди” – так, наверное, мне следовало бы назвать свой рассказ. Ведь мы тоже были ложными целями в своей бухте Сомнительной, как те солдатики из казарм Севера: преодолевая трудности, претерпевая, мы способствовали укреплению юрисдикции огромного государства в его Северных Владениях, а потом Оно всех… кинуло. Рассказывая о бухте Сомнительной, я искал следы ГУЛага, следы невольников и зэков, а нашел там себя и нас, пассажиров из аэропорта-в-изгнании, пересевших в поезд времени “В”…

Устье реки Сомнительная, о.Врангеля * Somnitelnaya River mouth, Wrangel Island (watercolor, 8*11", 1988)

В бухте Сомнительная, о. Врангеля, этюд (б., а.). In the Doubtful (Somnitelnaya) Bay, Wrangel Isl, étude (watercolor, 8*11", 1979)

___

Другие подробности о бухте Сомнительной мои читатели, надеюсь, узнают из новой книги, где есть глава “Первая зимовка”.  Скажу лишь, что она уже в работе… 

Литература

1. Заставний Ф.Д. Географія України. 1994. -496 с.
2. Russian Gulag Found On American Wrangell Island, President and Congress Asked To Investigate and Remove/State Department Watch [2009?].
3. ГУЛаг/о.Врангеля//Википедия. 2010.
4. Липков Л. Средства транспорта на острове Котельном: Вадиму Литинскому/Полярная Почта Сегодня. 1999-2000.

Василий Придатко-Долин

Киев, Украина

Ред. 30.07.2010

Пик Береговой и биостанция "Озеро Кмо" (б., а.) * Kmo Point and Beregovoj Peak, Wrangel Isl (watercolor, 21*30)

В разделе Живопись*Paintings на сайте My Arctic-in-Art, теперь можно увидеть акварели, созданные мной на озере Кмо. Это очень отдаленная, красивая местность, раскинувшаяся у подножия грандиозного Западного Плато, с которой открывается фантастический вид на Пик Береговой.  Озеро Кмо – это фактически солоноводная закрытая лагуна, опресняемая талыми водами. Весной лёд озера иссиня голубой, ровный. Вода очень чистая, прозрачная.

Когда стоишь на берегу озера, то кажется что  из глубин его вот-вот появится “несси”. Но за все годы моей работы на озере Кмо из его глубин так никто и не появился, и никакая таинственная рыба хвостом не ударила по его свинцовой глади. Щебенистый берег всегда был пуст – ни водорослей, ни останков водных животных.  Не помню, чтобы на озере Кмо собирались многочисленные стаи рыбоядных птиц, например, чаек. Наверное, оно не представляло для них особого интереса, ведь рядом с озером раскинулось Восточно-Сибирское море… К промысловым, охотничьим задачам человека оно вряд ли имело какое-то отношение. Но кто же такой Кмо?

Название лагуны-озера Кмо происходит, видимо, от имени чукчи, охотника Кмо, прибывшего на остров в 1920-е годы в составе первых колонистов, вместе с Г. Ушаковым. Тогда остров Врангеля широко и смело осваивали, охотились весной-летом-осенью на самых отдаленных точках, нащупывали места концентрации живности.

После ухода охотника Кмо к “верхним людям”, эта местность десятилетиями никем не посещалась, по понятным причинам. Она сильно отдалена от ближайшего стационарного, в те годы,  жилища (дома охотника Чайвына, оз.Комсомол), и от населенного пункта – бухта Сомнительная (пос.Звездный).  Дом охотника Чайвына тоже давно пуст. (Среди моих акварелей есть изображение местности вблизи оз.Комсомол, и, кстати, внешне оно напоминает оз.Кмо – такое же безжизненное).

В 1979, по моей инициативе, и с согласия тогдашней администрации заповедника, директора Б.К.,  здесь был создан биологический стационар “Кмо” – для наблюдения за колониями морских птиц. Моя идея состояла в том, чтобы сравнить “восток” и “запад”. Никто тогда не мог подсказать: где лучше всего разместить такой стационар, и вообще, стоила ли игра свеч. Лишь потом, через годы наблюдений, выяснилось, насколько удивительной и интересной была эта местность, и насколько плодотворной оказалась сама идея.

То было первое мое самостоятельное, далёкое путешествие по острову, на запад, вместе с трактористом Степаном Ломоносовым и его удивительной собакой, практически жившей в тракторе, и умудрявшейся сладко спать там среди рычагов и грохота. Имя барбоса я уже забыл.

Из поселка Ушаковское, на санях, за трактором, мы тащили сюда экспериментальный алюминиевый домик красивого карминного цвета, имевший каплевидную форму (для противодействия ураганным ветрам западного побережья), и установили его там, где мне показалось целесообразным. Как выяснилось позже, ветер на западном побережье действительно был ураганным и спрятаться от него было негде. (Как мне рассказывал Александр Бурлуцкий, тогдашний главный лесничий, местный ветер бывает настолько сильным, что в домике охотника Чайвына, что на оз.Комсомол, мелкие камешки иногда пробивали в окнах мелкие дыры!

Каплевидность нашему домику “Кмо” придумали конструкторы где-то наи материке, и я ценил их добрые намерения и полет мысли, но в борьбе с западными ветрами это помогало мало. Все равно, уже на месте пришлось обложить “каплю” крупными камнями и покрепче прижать её к планете. Порой, “каплю” так трясло так, что спать было совершенно невозможно. Очень громко и паровозно гудела труба. Тем не менее, здесь было по своему уютно и хорошо.

Следы жилища Кмо я нашел сразу. Они и сегодня просматриваются на галечном берегу, у самого синего моря, возле устья р.Советская, на виду у мыса Птичий Базар и пика Берегового. Это в трех минутах ходьбы от стационара “Озеро Кмо”. Отсутствие остова дома, строительных бревен, доказывает, что Кмо жил здесь лишь в сезон охоты, и обходился ярангом или палаткой. Но ураганные ветры, о которых я писал, наверняка мешали размеренной жизни охотника. Как и на что охотился Кмо?

Устье р.Советская и оз.Кмо, о.Врангеля (б., а., тушь, перо) * The Soviet River Mouth and Kmo Lake, Wrangel Isl (pen, ink, watercolor, 15*21, 2010)

В мою бытность здесь появлялись и медведи, которые неоднократно выдавливали стекла в домике-капле, из-за чего мне пришлось закрепить на окнах двухдюймовую, прочную ставню. Иногда на припае можно было увидеть нерпу. Ближе к осени где-то вдали на льдинах ухали моржи. Порой, в туманной девственной тишине угадывалось сопение лахтака. Но как было установлено мной в 1979, в культурном слое, на месте жилища Кмо, преобладали лишь кости морских птиц – кайры и моевки. Однажды, за мысом Птиций Базар, примерно в километре от стоянки Кмо, я обнаружил череп медведя с пулевым отверстием.

Сегодня, окинув взглядом прошлое , могу подытожить, что изюминой территории является не озеро Кмо, а природа вокруг его. Здесь сделаны удивительные научные наблюдения, и даже были зарисованы какие-то таинственные певчие птицы (подробней см. здесь). На берегу реки Советской я нашел, однажды, два зуба мамонта, а в тундре, поодаль,  красивый, но разрушенный временем бивень древнего слона. Этот бивень, я всегда оставлял на самом видном месте и не позволял никому до него дотрагиваться. (Изображение этого бивня есть среди моих акварелей). Недалеко от стационара “Кмо”, в известняках, можно было найти хорошие образцы окаменелостей, аммонитов. Наконец, именно наличие стационара “Кмо” позволило исследовать мыс Занес и добраться до необычной точки, знаковой для истории острова  – до  перевала Куваева.

Напомню своим читателям, что в подписи к акварели “Вид на пик Береговой и стационар “Озеро Кмо”", размещенной в начале рассказа, они могут найти ссылку на файл kmz-формата для перемещения в пространстве GoogleEarth, путешествия на озеро Кмо. Вид на Пик Береговой сделан как бы со стороны оз.Кмо, и оно осталось за спиной художника. Одна из работ, выполненных маслом, с видом тундры и океана, и следами вездехода, и пирамидой триангулятора, к сожалению, пропала где-то на дорогах жизни, в Казахстане…

Такова эта страна вдохновения – озеро Кмо, названная именем охотника века ушедшего. Потом были и другие страны…